Глава 22

– Эй, – раздался женский голос.

За меня взялась жена неба?

Я приоткрыл левый глаз и увидел натуральные женские ноги, стройные и загорелые. Потом полотно красной ткани в белый горошек, не самую тонкую талию, обнаженные полные груди, хм, тоже могли бы быть получше, лицо…

Лицо было знакомым. Похоже, надо мной стояла рыжая женщина из вагона метро. Правда, сейчас она была почти голой. Наличие одежды обозначал кусок ткани на бедрах. Опять меня отвлекали от мыслей о бесконечности и смерти. Опять не давали встретить с достоинством жребий. Тьфу!

Я – правый вслед за левым – открыл оба глаза.

– Э–ээ…Чего надо?

– А ты зачем лежишь? – спросила женщина, напряженно всматриваясь в меня ниже шеи.

– Просто так. Лежу и все.

– А–а–ааа, – кивнула она. Потом присела рядом, поводила туда–сюда ладонью по песку. Взгляд ее зеленых глаз, оставаясь напряженным, бродил где–то около моей поясницы. Что–то ее ломало и тревожило. Что? Я, окончательно отвлекшийся от игры в ящик, приподнялся на локтях. Потом, стараясь не подцепить взглядом выпуклости, колыхавшиеся ниже каштановых волос, встал и стряхнул с одежды песчинки. Женщина внимательно, по-саперски боясь в первый и последний раз ошибиться, проехала глазами по моей фигуре, все там же – от шеи и вниз. Потом, скалькулировав увиденное, спросила:

– Тебя как зовут, золотой?

– Роман.

– Очень приятно. Меня – Вероника, – и после секундной паузы добавила: – Сергеевна.

– Тоже очень приятно.

– Слушай, Ромочка. А у тебя есть вода?

– Нет.

– А вообще чего–нибудь есть?

– Нет.

– Вот как? – Ее вид из просто напряженного стал сосредоточенно задумавшимся. Она, похоже, решала в уме двусложное уравнение. Вскоре ее глаза сверкнули радостью решения. Она жарко облизнула губы:

– Котик, а какой у тебя размер одежды?

– Сорок шестой. А что?

– Ничего. – Она ненадолго замолчала, потом провела ладонью по моему бедру: – Неплохие штанишечки.

– Неплохие, – согласился я, все еще не понимая, куда Вероника Сергеевна клонит.

– Ну так как? Подаришь джинсики? Ты ведь не жадный? А я многое умею, – она приблизилась так близко, что у меня дыхание сперло. Упругая волна непонятно чего хлынула по телу в направлении от затылка к штанам. По дороге волна размазала кровь по щекам, ушам и прочему. Я почувствовал, как заполыхал ярко–красным цветом. Потом волна захлестнула сердце, выдавшее без причины сумасшедший барабанный брейк, и перелопатила живот. В окрестностях желудка что–то хлюпнуло, булькнуло и провисло в самом низу. Неведомая тяжесть надавила на мочевой пузырь и пропала. Или стала незаметной, потому что в конечной точке сумасшедшего потока закрутилась буря, завертелся ураган. Джинсы моментом встопорщились.

Я протянул было руки, чтобы прикрыть стыд и… наткнулся на ее ладонь. Она уже поглаживала мой пах. Ее лицо оказалось напротив моего, очень близко, глаза в глаза.

– Ну что же, сладкий, – прошептала она, не прекращая массировать лучшую часть моей нижней половины. – Снимай штанишечки. Сейчас мы сделаем это.

– Да, да, конечно, – пробормотал я, путаясь в пальцах, штанах и всем остальном, чего касалась Вероника. – Сейчас сделаем.

Увы. Это мы не сделали. Под нами затрясся, заходил ходуном песок. Вероника Сергеевна взвизгнула, отскочила прочь, закрутилась юлой на месте. Я тоже завертел головой из стороны в сторону, не понимая в чем дело.

Что за напасть? Землетрясение?

Точно.

Это было землетрясение. Нас потряс еще один мощный подземный толчок! Частые взвизги Вероники превратились в однотонное подвывание. Она упала на песок, обхватив голову руками и затряслась мелкой дрожью. Заплакала? Не было времени выяснять и успокаивать! Я, хрустя шейными позвонками, оглянулся по сторонам и… чуть не подавился с испуга собственным языком. К нам приближалось нечто… нечто, похожее на человека, но невероятно огромных размеров. Ноги, размером с Останкинскую башню, ступали, вздымая клубы белой пыли. Громадное туловище закрывало полнеба.

Через минуту оно наклонилось, приблизило лицо, оказавшееся – быть не может! – моим! Я увидел себя в огромное увеличительное стекло, которого не существовало. Я помнил свою рожу до мельчайших деталей, и теперь видел их увеличенными в сотни раз. Нет и быть не может тошнотворнее зрелища, чем собственный бугристый мятый рот, растянувшийся на десятки метров; в слоновьих мерзких складках век глаза; кривая гора носа, извергающая жаркий ветер, и рыхлая, в красных буграх прыщей кожа с палками щетины, разбросанными там и сям. От захлестнувшего отвращения страх исчез. Я вскочил на ноги и заорал:

– Чего надо, урод? Катись отсюда, понял?!!!

Рядом встала Вероника Сергеевна. Она некоторое время переводила взгляд с меня на гиганта и обратно. Как и я, ничего не понимала. Потом тихо сказала: «Ладно, мальчики. Вы тут разбирайтесь, а мне пора» и с пронзительным взвизгом бросилась прочь. В мгновение ока взобралась на бархан и была, плутовка, такова. Чудище растянуло рот в улыбке и, разогнувшись, унесло лицо в поднебесье. Вздыбив клубы пыли, развернулось и пошло прочь, содрогая шагами землю. Ушло в далекое никуда, исчезло за пределами видимого. Фу…

Уф.. Ох–ох–ох…

Если б мне сказали, что я встречу когда–нибудь самого себя, и один из нас будет рассматривать другого как букашку неразумную, а тот, другой будет хамить и задираться, как шелудивая моська, я бы рассмеялся.

Но было не до смеха. Показалось, что я прощаюсь с разумом. Все вокруг было бредом. Безумным диким бредом. В подтверждение однозначного вывода с неба прозвучало издевательское: «Забыл вам предложить подзорную трубу. Так удобней.»


назад
Скорость передвижения была низкой
вперед
Пыль улеглась

  • Метки: