Глава 23

Пыль улеглась, толчки прекратились, гигант растворился в красном далеке. Все. Ничего не было. Почудилось. Видение, галлюцинация, сивый бред.

На душе полегчало. О чем это я думал до видения? Вспомнил! Лечь и сдохнуть, превратиться в сухой кусок мяса, никому не нужного, никому не знакомого. Надо сделать так, но сначала поглубокоумствовать бы о видении. Оно посетило меня неспроста. Может, показывало выход? Неплохо бы глянуть, куда оно ушло.

Я, сомневаясь в собственном трезвомыслии, взобрался на вершину бархана и радостно закричал «Есть!» На самом деле надо было орать «Нету!» Передо мной лежала нетронутая белая целина. Никаких следов – ни моих, ни великана, вообще ничьих!!! – там не было. Это показалось добрым знаком. Похоже, я выбрался из гиблого места и мог отправляться вперед. Туда, где мелькали на горизонте загадочные точки. Туда, где растворился в красном мареве гигант. Туда, где могла начаться новая жизнь, без оставленных ранее следов.

Обрадованный и обнадеженный, я пустился в очередной раз покорять пески. Небо было красным. Пески были белыми, будто зима вступила в свои права, но пока ими не пользовалась, а ждала, когда лето соберет манатки и, прихватив подружку–жару, исчезнет за горизонтом. Настроение улучшилось. Шаги стали легкими и упругими. Ступни не проваливались вглубь как прежде. Они уверенно отталкивались от твердой поверхности, покрытой тонким, пару–тройку миллиметров, слоем песка. На секунду отвлекшись от цели, я глянул под ноги и увидел, как внизу что–то блеснуло. «Интересно,» – подумал я, нагнулся и потрогал песок. Под ним лежало что–то твердое и холодное. Я аккуратно сгреб песчинки в сторону и увидел себя. Остолбенев, овцой глянул в собственные глаза.

Безуспешно попытался придумать объяснение. Рой испуганных идеек и догадок вспенил мозги и пропал.

Я рассмеялся: под песком лежало зеркало, которое отражало все, что должно отражать. Я улыбнулся и еще раз посмотрел на себя. Вгляделся в изможденное, поросшее щетиной, оскалившееся лицо. Н–да. Понятно, как теперь улыбаюсь.

Встал и, пройдя метров десять, опять разгреб песчинки под собой. Опять обнаружил очумелый взгляд. Снова зеркало. И через двадцать метров тоже. И через пятьдесят. Везде под песком лежало одно и то же зеркало.

Эге-ге. На многие метры вокруг лежало одно большое зеркало, присыпанное песком. Очень интересно!

Вот только выводы, более-менее разумные, из этого не вытекали. Зеркало лежало под песком само по себе, безо всякой цели, без каких–либо сверхзадач. Лежало, издевалось над моим мозгом голым фактом своего наличия и все.

Э–эх. Я шел, вздыхал, оглядывался, останавливался, опять вздыхал. В общем, размышлял об изощренных превратностях утлого человеческого бытия. Ни к чему путному выморочные размышления не приводили. Посему махнул рукой на зеркало и обратил внимание на лютую бессмыслицу: с каждым сделанным шагом далекий горизонт приближался ко мне как будто бы на пару десятков метров, или даже на сотню. Он с каждым шагом становился ближе. Точки, блиставшие издалека, вскоре оказались тринадцатью громадными шарами высотой с хороший пятидесятиэтажный дом. «Метров сто пятьдесят в диаметре,» – деловито прикинул я на глаз.

Их ровная поверхность блестела на солнце, тьфу, отражала свет многогранника. Ни окон, ни дверей не заметил. Это было естественно. Не жилой же квартал найден в пустыне. Скорее, громадный бильярдный стол. «А если они покатятся?» – мелькнула в голове шальная мыслишка. В самом деле. Что держало шары в неподвижном состоянии? Был ли фундамент у циркулярных сооружений? Может, они просто покоились на зеркале? Кстати, а вот и оно само, уже без песка.

Я рассмеялся. Линией горизонта, стремительно приблизившейся, оказалась кромка песка. Там, где песок кончался, зеркало начинало отражать небо, создавая иллюзию горизонта.

Я обошел шар. Песка там не было. Только зеркало, залитое тревожным красным небом. Я посмотрел вдаль, и меня накрыло грандиозное ощущение, будто надо мной, впереди меня и подо мной распластались небеса, бескрайние, бездонные. Я переводил взгляд с одной тучи на другую, вправо, влево, вверх, вниз и чувствовал себя властелином мира, парящим над действительностью в безмолвной вышине. Я глянул под ноги и увидел изможденного оборванца с пылающим взглядом.

– Ну, здорово, повелитель космоса, – ухмыльнулся я и развернулся. На поверхности ближнего шара темнело нечто, похожее на отверстие, в полутора метрах над землей. «На стене открылся люк, не волнуйтесь – это глюк,» – влез в голову стишок из далекого детства. Я почувствовал внезапный приток адреналина. Захотелось стать героем, ворваться в неизвестность и, цапнув удачу за хвост, найти свое счастие. Ну, или хэппи–энд как в кино, типа, жили долго и счастливо.

Я ретивой коняшкой топнул ножкой по зеркалу и уверенно, чуть не вприпрыжку, направился к отверстию. При ближайшем рассмотрении оно оказалось круглым окном, точнее, круглой дверью диаметром в три четверти метра. Размерчик ровно такой, чтобы проникнуть внутрь шара. Охваченный приступом любопытства, я просунул голову вовнутрь. Голубое пространство внутри шара было пустым, совсем никаким – голые стены, пол, потолок и ничего более. Если бы не музыка, коснувшаяся ушей, я бы страшно разочаровался и в отверстии, и в шаре, и в своем героическом будущем. Однако звуки чудной струнной музыки заставили меня, без тени сомнения, сопя и тужась, залезть вовнутрь.


вперед
Неузнанная музыка

  • Метки: