Наряженные, напомаженные

27 июня 1993г.
воскресенье
20–45

Наряженные, напомаженные, как на первое свидание, мы выскочили на улицу и остановили проезжавший мимо таксомотор. В моей голове цокали штиблетами и радостно кривлялись под аккомпанемент Астеровского «Putting On The Ritz» мысли о сверкающем будущем.

Ах, как хорошо все начинается!

Ах, как замечательно все складывается!

Не успел я сделать глубокоумный вывод о том, в какой восхитительный паззл сложатся последующие события, как мы приехали. Ресторан, в который стремился Жорик, располагался совсем рядом с нашим жильем. Три поворота, разворот, сто метров по прямой и вот он – вход в полуподвальчик с витиеватой медной вывеской «арт–кафе Шер Ами».

– Так. Сегодня жрем водку до поросячьего визга, – ничуть не сообразуясь с элегантностью заведения, Жорик озвучил план дальнейших действий. – Не стремайся. Люди здесь простые, без выпендрежа. Начинающие актеры, монтажеры, осветители и прочие звезды кино в будущем. Ты тоже не тушуйся. Представляйся финансовым консультантом.

Я кивнул головой. Кого консультировал и зачем – совсем не интересовало. Больше занимала грядущая пьянка в невиданном ранее культурном антураже. Мои представления о московских ресторанах ограничивались байками бывалых студентов, как однажды, подкупив швейцара, компанией проникли в кафе «Валдай» и славно там покуролесили, или как в наглую забурились в ресторан «Славянский базар» и опять же славно там побезобразничали.

Мои путешествия по точкам общепита в дожорикову эпоху ограничивались посещением кафе «Адриатика» у Гагаринского и кафе «Виру» на Метростроевской. Был период, когда ухаживал за первокурсницей Иняза. Ухаживания закончились ничем, а воспоминания остались.

Мы открыли дверь и прошли внутрь. Возле гардероба стояла симпатичная улыбчивая девушка с кожаной папкой в руке. Она внимательно выслушала Жорика, поведавшего, что утром заказал столик на четверых, на фамилию Кофин, на время двадцать ноль ноль, но увы, неотложные дела попридержали, поэтому приехали во столько, во сколько смогли. Кстати, дозвониться не получилось, и по–прежнему очень–очень жаждется попасть вовнутрь и потратить кучу денег. При этом Жорик небрежно помахивал мобильным телефоном, будто подтверждая, что пытался дозвониться буквально полчаса назад, но пребывал в зоне недоступности сигнала…

Девица благосклонно выслушала Жорика, пару раз скосив взгляд на мобильник, потом взяла с тумбы еще одну папку и повела нас в зал. На счастье, возле окна оставался свободный столик, за который нас усадили. Мигом подошедшая официантка убрала табличку «Зарезервировано» и расположилась по стойке «смирно» за Жориной спиной. Девушка, приведшая нас, наверное, администратор, вручила мне и Жорику папки, пожелала приятного аппетита и удалилась. Жорик погрузился в изучение содержимого меню, что–то бурча под нос. Я бросил беглый взгляд на страницу с салатами и отложил папку в сторону. Целиком полагался на Жоркин вкус. Названия блюд, не отметившихся в прейскуранте общажного буфета, оставались для меня темным лесом – «Цезарь», «Греческий», «Кубинский»…

Что в их имени для студента, ничего слаще сосиски с «Витаминным» салатом не едавшего?

Жора, пробежавшись по всем страницам меню и чуток задержавшись на разделе, посвященном крепким напиткам, быстро захлопнул папку и обратился к официантке:

– Здравствуй, Лорочка. Значит так. Пару горячего на свое усмотрение, закусок каких–нибудь вкусненьких и пятьсот водки, самой дорогой.

Лорочка мило улыбнулась:

– Вам мясо или рыбу?

– Телятину. Обоим. Остальное – не важно. Главное, чтоб хорошо шло под беленькую.

Лорочка еще раз улыбнулась и легкой походкой удалилась.

– Какой повод для пьянки? – поинтересовался я у Жорика.

– Простой. Вчера отметить не смогли. Восполняем пробел сейчас. В общем, синий блокнотик закончился и пошел на выброс. Теперь занимаюсь зеленым блокнотом. Не вижу повода не выпить.

Перехватив мой удивленный взгляд, уточнил:

– Занимаюсь теперь всеми, кто вместе с тобой ехал в метро. Толиком, Настей, Верочкой и прочими... Буду предоставлять населению материальные блага и ничего больше! Эх, хорошо! Чует сердце, покуражимся.

Я нахмурился, заподозрив неладное. Кажется, по ходу дела утрачивал эксклюзив на Жорика и его добрые дела. Полдня назад радовался финансовому благополучию, порожденному Жориком, а теперь страшился, что придется делить его с другими. С какой стати? Зачем? Кому выгодно, чтобы Жорик переключал внимание на всяких–разных Толиков и Верочек?

Додумать и найти ответ я не сумел. Рыская взглядом по столу, наткнулся на мобильный телефон, лежавший перед Жорой. Что за чудо научно–технического прогресса?

– Жора. Как аппарат называется?

– Макс Бенефон.

Не может быть! Я вспомнил, как буквально пару недель назад в офисе бурно обсуждали явление небожителя, оснащенного подобным агрегатом. По слухам, это был председатель правления банка, в котором контора держала счета. Владислав Аркадьевич тоже был не прост – таскал повсюду «Нокию» в чемоданчике и выглядел безмерно крутым. Но, со слов бывалых менеджеров, в мобильной связи дела обстояли не так, как принято у пацанов, а ровно наоборот – чем меньше размер у аппарата, тем больше пафоса у его обладателя.

Жорик прочитал в моем восхищенном взгляде немой вопрос и пояснил:

– У Красного позаимствовал. Ему теперь не нужен. Там абонент теперь вне зоны действия сети. Зачем добру пропадать? Пригодится. Правда, включать его пока не рекомендуется. Быки какие–то названивают и вопросы непонятные задают.

Через двадцать минут Лорочка поставила перед нами шесть плошек с салатами, тарелку с соленьями, корзинку с хлебом, запотевший графин с водкой, две рюмки и исчезла. Я отложил мобильный в сторону, изучил содержимое плошек. Вкуснющий запах, аппетитный, хоть на хлеб намазывай… Нестерпимо захотелось кушать. Жора скептически осмотрел содержимое принесенных блюд, две плошки придвинул к себе, четыре отодвинул ко мне, потом разлил водку. Отследив идентичность налитых объемов, торжественно произнес:

– За скорое исполнение желаний! – и поднял рюмку.

– За исполнение, – чокнувшись с Жориком, я опрокинул внутрь сорокаграммчик водки. Полость рта и часть пищевода обожгло. Я быстренько закусил малосольным огурчиком и полез вилкой в ближайшую плошку. Надо хорошо покушать.

Жорик не закусывал. Прислушивался к тому, как ухал в желудок алкоголь, улыбался, крякал, отставлял степенно, чинно рюмку в сторону. Все это – с важным видом.

«Что–то будет,» – забеспокоился я. Точно. Все так же величаво, смакуя каждый сантиметр траектории движения правой руки, Жорик полез во внутренний карман пиджака. Ах!!! Я, мгновенно покрывшись холодным потом, вспомнил и остекленел. Там было…. Там был листок с… Жорик не спеша нащупал его в кармане и медленно, торжественно положил на стол передо мной… Уфффф!

Я чуть жульеном не поперхнулся от нахлынувшего счастья. На скатерти лежал «Брейтлинг»! Тот самый, с черным циферблатом и блестящим браслетом!!! Я мечтал о таком хронографе полгода назад, когда в конторе глянцевые журналы рассматривал. Сутки назад грезил им у антиквара в лавке, щупая, примеряя и наслаждаясь ощущениями. Теперь предмет вожделения лежал передо мной.

– Подарок! Носи, студент.

Я надел часики, полюбовался ими вблизи и на расстоянии, помахал рукой. Кр–ррасота! Чокнулся с Жориком за обновку, чтоб сносу не было, закусил, еще раз полюбовался. Готов был выполнять подобный алгоритм до бесконечности, но принесли телятину. Не сводя глаз с часиков, я принялся орудовать ножом и вилкой. Не очень сподручно, но бесконечно, беспредельно радостно. Ах, ах, ах…

Собственно, я пребывал в сладостном состоянии онемения, позволявшего лишь ахать, жевать и пить. Ничего другого!


назад
На следующее утро
вперед
Салат и телятина проскочили на ура

  • Метки: