Глава 19 с цензурой

Конвоируемый Антоном

Конвоируемый Антоном, я шел в направлении песков. Размеры валунов по обеим сторонам неширокой дороги становились меньше и лежали реже. Впрочем, минуты через две мы вновь оказались около россыпи могучих валунов и камней. Антон сказал:

– Ну, ладно. Дальше иди один.

Я обернулся и не увидел его. Антон и Тихон куда–то исчезли, растворились среди замшелых камней. Я даже усомнился, а существовал ли капитан Плотников и его бессловесный компаньон? Слышал ли я бред о бессмертных солдатах, воюющих друг с другом? Что это было?

Я скользнул взглядом по камням и увидел дуло автомата в расщелине между двумя валунами, метрах в тридцати.

«Стрелять будут!» – испуг пронзил тело от головы до пяток. Я отскочил, насколько смог, подальше в сторону. Вжиканье пуль над головой и грохот автоматной очереди разворотили внутренности. Нет, я не был ранен. Животный инстинкт – обернулся–заметил–отскочил–упал – спас меня. Я был цел, невредим и при этом перемолот изнутри страхом. Меня выворачивало от ужаса наизнанку. В глазах становилось все темнее и темнее.

Вскоре меня поглотила антрацитная темень. Ничего не было видно дальше собственного носа. Я осторожно приподнялся, прислушался к звукам.

Никаких звуков, к которым можно прислушаться, не услышал. Меня окружала плотная, емкая тишина, нарушаемая моими шевелениями. То камешек шаркнет под ногой, то рука, шурша, скользнет по валуну. Вспомнился недавно слышанный рассказ. Наступило время проверить его правдивость. Я прислонился к холодномй скале и начал ждать момента, когда отрублюсь без задних ног, чтобы очухаться утром свежее огурчика.

Прошло минут пять. Обещанной потери сознания не происходило. Я вспомнил фильмы о плененных комсомольцах–добровольцах, под прицелами врагов перетиравших веревки подручными остроугольными камнями. А я? Что мне мешало?

Мысль показалась интересной. Делать нечего, надо попробовать. Я принялся мурлыкать под нос:

Желтоглазая ночь,
Свою милость яви,
Ты должна мне помочь,
Ты царица любви.

Воспроизводя оптимистический мотивчик, я перебрал все булыжники в радиусе двух метров. Нащупав один условно остроугольный, начал теребить веревку.

Занятие оказалось утомительным, неудобным и бестолковым. Но когда кругом темень, сна ни в одном глазу, а в голове свербит: «Веревка – вервие простое», что еще остается делать связанному человеку?

Верно. Остаются только упорство и труд!

В итоге я размочалил веревку и, сморенный усталостью, уснул.



  • Метки: