Глава 25

Тотально синий небосвод

Тотально синий небосвод – чистейший циан без примесей! – искрился в лучах огромного как бы солнца. Безупречный источник света заливал анилиновыми лучами ландшафт фантастической красоты – яркий, броский, расписной. Изумрудные травы в полный рост, экзотические цветы всех возможных красок и оттенков, пальмы, рододендроны, кипарисы и прочая флора, виденная только в «Клубе кинопутешествий», густо, щедро, как попало, без оглядки на топографию и почвоведение, расцветала, кустилась и колосилась везде, где можно и нельзя. За буйной зеленью, под облаками возвышались горы с рафинадными вершинами, под которыми сверкали водопады, большие, маленькие и совсем крошечные. Воздух звенел чистотой. Голова пошла кругом от увиденного. Я чуть не сорвался вниз, в фиолетовую пустыню. Посопел, собираясь с силами, и вылез из люка. Огляделся еще раз и присвистнул. Ничего себе, красотища неземная! Словно в сказке…

Я направился к горам, не таким далеким. Километра полтора топать, не больше. Через десять минут я стоял у водопада, блиставшего струйками в обрамлении изумруднолистых дерев и пальм, точь–в–точь как на гобелене у двоюродной тетки на даче. Сладкое журчание воды натолкнуло на практический лад. Я подставил ладоши под струйку и пил, глотал, захлебывался, но не напивался. Вода падала в желудок и жажду не утоляла. Пить хотелось все так же нестерпимо. Я, раздосадованный, плеснул воды на лицо и огляделся. Какой толк от красочных водопадов, если они не утоляют жажду и не освежают? Может, этот пейзаж, кроме как радовать глаз, ни на что не годится? Я повалился на траву лицом вперед. Уф, хорошо. Хоть трава была настоящей – зеленой и густой. Нежнее шелка, мягче пуха она держала тело на весу.

Хм. Странно.

Трава, абсолютно натуральная на ощупь, не имела запаха. Я втянул в грудь воздух. Никаких запахов обоняние не распознало. Ладно, пусть. Буду лежать, набираться сил. Лежал минуту. Жажда ушла прочь, но чувство усталости не исчезло. Голова была пустой, тело испытывало неудобства. Трава под тяжестью тела прогнулась до земли, и я лежал на холодном жестком грунте. Неприятно. Я кое–как приподнялся и, борясь с непослушным телом, сделал пару шагов, чтобы опять повалиться на траву. Через минуту еще и еще. Хотелось поплыть по траве в беспамятство, но не получалось. Я проваливался к земле, больно стукался коленками, локтями, лицом и всем остальным, в момент замерзал и снова, превозмогая усталость, вставал и делал шаг для того, чтобы все повторилось опять. Метров через тридцать я заметил, что шаги стали даваться неимоверно тяжко, будто взбирался в гору. Я перестал смотреть под ноги, поднял голову и обомлел. Заворожено наблюдал, как под тяжестью всего нагроможденного конструкция этажа, не выдержав нагрузки, начала рушиться. Дальняя часть пола колыхнулась и повалилась вниз. Часть, на которой я находился, медленно вздымалась вверх. На меня дунуло чем–то горячим и душным. Во как! Это пол, провалившийся вниз, явил не фиолетовый этаж, а совсем другое. Там бесновался жаркий вал огня. Похоже, на нижнем этаже случился пожар, и теперь все рушилось. Я развернулся и побежал к противоположной стене, которая медленно уходила вверх. Бежать становилось все тяжелей, подъем становился все круче. Я не понимал, зачем бегу, куда, почему... Крутизна склона превышала сорок пять градусов. Я не бежал, а карабкался всеми конечностями вперед. Страха не было. Мной владели изумление напополам с остервенением. Горы, недавно манившие вершинами, тоже оказались наклонены под углом в сорок пять градусов. И водопады, стекавшие с них. Черт! Вода падала наискосок, под углом к горизонту. Все было как будто нарисованное. Я это видел, осознавал и, совсем не понимая, как такое может быть, продолжал упорно лезть вперед и выше, будто там ждало спасение.

Тем временем сзади раздался страшный треск. Это провалился вниз еще один кусок этажа, совсем близкий.

Я огляделся. Четверть окружавшего пространства рухнула вниз и полыхала, плавилась как пластмасска метрах в двадцати внизу. Я припустил, что есть сил. Теперь карабкался почти по отвесной стене. Стоп! Я увидел в полу – или уже в стене? – дверь. Натуральную деревянную с латунной ручкой. Я толкнулся в нее и вывалился в пустынный коридор, белый с двумя десятками дверных проемов. Что пряталось за ними? Что за больничные покои, стерильные, безлюдные, пустые? Неважно. Дверь захлопнулась за спиной. Я побрел коридором. Любопытства не испытывал. В голове кроме ожидания очередных безумств ничего не умещалось.

Надоело! Хочу жрать и спать, а все эти аттракционы меня достали! Когда эта ерунда закончится? Эй, кончай давай!

Разговаривая сам с собой, я шел вдоль коридора. Дойдя до середины, остановился, обнаружив еще один перпендикулярный коридор, на каменном полу которого ковер отсутствовал. Сворачивать или идти прямо? Конечно, прямо! Все время прямо! Я сделал шаг, и в это время слева, в конце перпендикулярного коридора, мелькнуло нечто стремительное и раздался рык не увиденного зверя. У меня волосы встали дыбом. Нервные окончания задрожали, как ударенные током. Звериный рык повторился. Более яростный, чем в первый раз, он подтолкнул меня. Я, не поворачивая голову в сторону зверя, бросился прочь. Сквозь сумасшедшее биенье собственной крови в ушах донесся частый топот тяжелых лап, сопровождаемый цоканьем острых когтей о каменный пол. Я что есть мочи помчался вперед, не зная, есть ли там выход. Зловещий, душу раздирающий цокот когтей за спиной внезапно исчез, и тяжелый мерный топот стал тише и глуше. Понятно, что зверюга побежал по ковру. Это же совсем рядом! Ай–ай–ай! А–аа–ааааааах!!!

Я, издавая на ходу истошный крик, – так легче было бежать! – достиг конца коридора. Уперся в стенку лбом, готовый пробить, прогрызть, процарапать ее насквозь, и боковым зрением заметил рядом металлическую лестницу. В один прыжок метнулся к ней и, пролетев метра два, больно упал на земляной грунт. Но что такое? Я оказался не в бирюзовом зале, не в голубом и не снаружи шара, посреди зеркала и песка, но в длинном погребе. Сломя голову я побежал вдоль пустых камер со стальными решетками. Сзади опять послышался оглушительный рев, потом удар лап об землю – зверюга прыгнул вслед за мной! – и быстрый топот. А силы меня покидали. Мышцы кричали мозгам: «Все! Можем сделать только пять шагов и баста! Ноги подкосятся от усталости! Тело превратится в мешок страха и бессилия!»

Будь что будет! – я толкнулся в одну из камер. Решетка распахнулась. Я заскочил внутрь, захлопнул за собой дверь и, увидев засов, клацнул им, чтоб закрыться, спастись от зверя толстыми стальными прутьями.

– Уф! – выдохнул я и подергал решетку. Прочность ее сомнений не вызывала, каким бы мощным ни был зверь, преследовавший меня. Засов тоже казался надежным. «Накось выкуси!» – рассмеялся я и довольный прислонился к стене. Облегченно вытянул ноги и, захлестнутый любопытством, стал ждать зверя. Разъяренный рев становился все громче и ближе, все ужасней и чудовищней. Когда же в висках заломило от его силы и мощи, рев промчался мимо абсолютно бестелесный. Спустя минуту он растаял в недрах коридора. Я, обескураженный, ударил затылком по стене. Я испугался звука. А мог ли он причинить вред? Я подошел к решетке и дернул засов. Тот не тронулся с места. Я еще раз дернул засов за ручку. Ручка с хрустом оказалась у меня в руке, а засов остался на месте. Слезы выступили у меня на глазах. Я подергал решетку. Без толку. Потряс засов. Безрезультатно. Я принялся бить и пинать стальные прутья, но только отбил кулаки и коленки. Вот это да! Вот это влип! Слезы в три ручья хлынули из глаз. В более отчаянное положение попасть невозможно.



  • Метки: ,