Глава 4

Мы расположились за столом

Мы расположились за столом и в ожидании закусок потрепались, вспоминая былые годы. Между делом поднимали бокалы за встречу, за институт, за преподавателей и за науки. Вскоре принесли закуску, которую употребили. Посмеялись с набитым ртом над двумя годами, проведенными вместе, пока Валерку не исключили за несданную дифференциальную математику.

– На всю жизнь запомню эти дифуры, – шлепнул ладошкой по столу Валера. – Препод, сука, всю жизнь мне поломал.

Я, поддакнув, принялся размышлять над изломанной Валеркиной судьбой. Бедолагу лишили дерматиновой корочки с записью «Студент дневного отделения факультета электроники и автоматики Московского инженерно-физического института». Теперь мифистский выкидыш влачил жалкое существование. Проехаться на автобусе по студенческому проездному он не мог. Проникнуть на законных основаниях в первый корпус общежития и провести там ночь за росписью преферансной пули тоже не мог. Даже посидеть под елкой в институтском дворе Валерка не имел возможности. Незавидна и неказиста доля исключенного из МИФИ за неуспеваемость.

– Успокойся, Валер. Все наладится, – хлопнул я друга по плечу. – Лучше расскажи, чем занимаешься.

– Банковскими технологиями. Денежные потоки и все такое. В понедельник приедешь в контору, расскажу подробней.

– А что делать надо?

– Ничего особенного. Работа с платежами. Вернее, работать будут за тебя. Твоя задача – отслеживать цифры. Чистая математика. Ты же в ней шаришь.

– В математике шарю, – согласился я.

– Выпьем.

– Выпьем.

Мы выпили. Со стуком опорожненных рюмок о стол, в кабинет прокрался метрдотель. Он бесшумно подошел к Валере, согнулся пополам и что-то прошептал на ухо. Валера потряс головой и сказал, что с султаном разговаривать не будет. Метрдотель выпрямился, постоял в некоторой задумчивости, потом, уже не наклоняясь, спросил полушепотом-полуголосом:

– Так что султану передать?

– Передай, я сам к нему зайду, как освобожусь. У меня переговоры.

Тут я встрял с вопросами, обращенными к Валере:

– К султану? В Турцию? А меня возьмешь? А че ты с ним делаешь? У тебя завязки? А я…

– Дурачок, успокойся. Султан – это имя одного чечена, – ухмыльнулся Валера и пояснил: – Он здесь в гостинице на пятом этаже живет. Наливай.

Метрдотель кивнул головой и удалился. Я разлил вино и, распираемый любопытством, поинтересовался:

– Какие у тебя дела с этим чеченом?

– Финансовые, – кратко ответил Валера и махом опрокинул внутрь полста водки. Чуть поморщившись, продолжил:

– Схемы всякие. Лимон туда, лимон сюда... У Султана есть в нужных местах человечки. Он сидит в этой гостинице и дергает за веревочки.

– Зачем ему веревочки дергать? – не понял я. Хмель препятствовал мыслительным процессам.

– Чтобы денег намыть. Он по лимону грина в месяц делает.

– Брокером работает? – ахнул я в изумлении.

– Брокеры – это мелочь подзалупная, – хмыкнул Валера. – Настоящие бабки крутятся не на биржах, а между Москвой и регионами. Кстати, ты случайно не из Свердловской области?

– Нет. Рядом, тоже с Урала.

– Жалко. В Екатеринбурге надо человечка найти с выходами на облздрав.

– А для чего? У мамы, кажется, двоюродная племянница врачом работает в Алапаевске. Может, она кого знает.

– Это было бы хорошо. Ну, ладно. Слушай сюда. Султан сейчас цепочку заканчивает с Минздравом. Чтобы понял, что к чему, объясняю с самого начала. Итак. В правительстве сидит некий пупс на телефоне, который звонит Султану и сообщает, что готовится постановление о выделении Минздраву бюджетных средств. За этот звонок пупс получает денежку. Только за то, что позвонил. Потом второй пупс из Минздрава готовит бумажку о распределении бюджетных средств по областям. Информация, куда чего и как пойдет, тоже скидывается Султану. И тоже за денежку. В Минздрав деньги поступают из Минфина по частям и не полностью. В Минфине тоже пупс сидит и Султану сбрасывает конкретные сроки и суммы. В общем, получается, что в областях люди знают про деньги, которые должны быть перечислены, но когда. куда и сколько – понятия не имеют. Зато Султан всегда в курсе. Вот вчера прошла информация, что через три недели в Ебург пойдут триста лимонов рябчиков. Надо их попилить.

– Как?

– Во вторник вылетим туда, получим наводку на человечка в облздраве и заглянем на прием.

– Прямо так и заглянем?

– А что такого? Вручим секретарше бутылку «Мартини» и коробку «Моцарта». Дорвемся до начальника, пообещаем красоту для области и лично ему немного денег. Главное – озвучить цифры ихнего отката. Стандарт – десять процентов, но можно двигаться до двадцати, хотя такое бывает редко. Понимаешь, в Свердловском облздраве не знают, что бумага о переводе денег к ним уже готова. Но намыть в легкую тридцать лямов – это местным боссам интересно при любых раскладах. Наша с тобой задача проста: заключить договор поставки на всю выделяемую сумму. Подмахнем договор, получим от облздрава деньги, купим технику по госценам, прогоним через подставную контору, чтобы цену в десять раз поднять, и отправим в Свердловск. Туда же передадим наличными десять процентов комиссионных, чтобы не обижать. В математике ты разбираешься. У нас останется восемьдесят процентов от выделенных на область денег. Элементарно. Двести сорок лямов за бутылку "Мартини" и конфетки.

– А если они не согласятся подписать с нами контракт?

– В этом случае Султан наябедничает в пару мест, и средства Свердловского облздрава отправятся в Мухосранск на подъем животноводства. Денег никогда не хватает. Поэтому заинтересованные лица в любой момент могут их перераспределить. Работаем честно. Кто сотрудничает с нами – получает деньги. А кто отказывается – сосет…

– А больные?

– Какие больные?

– Ну, там, в Свердловской области, есть больные. Им государство деньги на лекарства отправляет. А ты хочешь забрать.

– Ну и что? Не я, так кто-нибудь другой заберет их. Деньги до больных в любом случае не дойдут. Ты чего напрягся? Тебе в Свердловской области не лечиться. Мне тоже. Нет проблем.

– Но ведь нехорошо у больных деньги отнимать.

– Э-э. Да ты совсем темный. Никто ничего не отнимает. Это бизнес. Есть схема. Хочешь жить хорошо – живи по схеме. А кто не умеет жить по схеме, тот сосет. Ну. Расслабься.

Я расслабился. Перевел дыхание. Сосредоточился. В три глотка осушил рюмку и поплыл куда-то вбок. Опьянел окончательно.

Дальнейшее я не помнил.

Единственным проблеском сознания была площадь Маяковского, на которую нас привез Жорж. Белый «Мерседес» стоял под памятником пролетарскому поэту. Возле автомобиля скакал Валерка с голым торсом, махал над головой желтой рубашкой и во всю глотку орал: «Жизнь – говно! Жизнь – говно! Жизнь – говно!». Я бродил где-то рядом и радостно поддакивал другу. По большому счету, Валерка был безусловно прав.



  • Метки: