Глава 6

В понедельник я умер

В понедельник я умер. Меня убил наповал Серега, бестия-проныра, знавший всё про всех.

Он ворвался в комнату с ошеломительной вестью:
Ромка, подъем! Помнишь Валерку Рославского? Его вчера грохнули. Кинули гранату и взорвали на хрен. Анька в его конторе работает. К ней опер приходил. Она ничего не знает. Опер сказал, что Валерка такими делами ворочал, мама дорогая! Во, как!
– Чего? – я не сразу переварил Сережкину скороговорку.
– Анька, ну подруга моя. Она сегодня утром зашла, сказала, что Рославского взорвали. Забыл, что ли? Ну, сосед твой. Не помнишь?

Помнил.

Я очень хорошо помнил и был парализован вестью. Лежал на кровати и смотрел на небо за окном.

Серега, не дождавшись осмысленной реакции, махнул рукой и выскочил из комнаты. Я перевернулся на бок. Все рухнуло и замерло. Умерло навсегда.

Ангел-хранитель, явившийся позавчера в желтой рубашке и посуливший избавление от всех проблем, был подбит на самом взлете. Я представил картинку из военно-художественного фильма. Будто Валерка сидел за штурвалом пылающего истребителя и кричал: «Иду на таран!», а потом во всю глотку орал про раскудрявый клен зеленый, лист резной. Грохот снарядов, свисты пуль и разрывы бомб оглушали меня. Затуманившимися от слез глазами я видел, как ведомая Валеркой машина пикировала на колонны «Мерседесов», из которых в ужасе выпрыгивали турецкие султаны и чеченские сепаратисты. Нет. Не могло такого быть! Было отчаянно жаль Валерку и еще отчаянней жаль себя.

Я закусил губу, чтобы не взвыть от обиды и отчаяния, зажмурился и просчитал до ста... до двухсот… трехсот… четырехсот… на полутысяче разлепил веки и долго смотрел в потолок. Вспоминал последние Валеркины слова о сущности жизни.

Похоже, он прав.

Жизнь моя ничем хорошим не была. Светлого и воодушевляющего она не сулила. Я закрыл глаза и представил будущее. Предстояло долгую жизнь работать инженером во вниичегонибудьзабудьнавек, изнывая по будням с паяльником в руке, а по выходным – с банкой пива на столе. В качестве успокоительного средства мог завести какое-нибудь хобби. Например, коллекционирование календариков или отгадку кроссвордов под присмотром коллег-алканавтов. Потом свадебка подоспеет – пупсик на радиатор, майонез в салатик – и все такое-прочее... Детишки пойдут. Подрастут. Вырастут. Пошлют меня, чудака разнесчастного, далеко и надолго. Тоска. Надо вставать.

Я потер ноющую коленку, надел джинсы, футболку. Глянул в окно, перевел взгляд на холодильник, на стол. Есть! Я вспомнил недавние слова Сереги о том, что заходила его подружка Аня. Значит, пили чай и должны остаться пряники-пирожные. Более того, Серега жил в одной комнате с Юриком Шако, подрабатывавшим сторожем в той же конторе, что и я. Затеплилась надежда, что Юрик знает какие-нибудь приятные новости о моем увольнении. Например, о выходном пособии или о зарплате за пять смен, честно отдежуренных в июне. Ничего обнадеживающего я не услышал. Приговор был прост – с работы выперли безо всяких выплат. Шако, только вернувшийся с дежурства, даже предупредил: «Если там появишься, Пашка из тебя котлету сделает и под плинтус запинает. Лучше не ходи. Я бы не рискнул.»

Как стало известно Юрику, Паша с директором плюс менеджеры в субботу получали фуру с таможни. Так вот. Подвалили бандиты с сакраментальным вопросом: «Кто такие и под кем стоите?» Вразумительного ответа господа рэкетиры не получили, ибо «Влад Трейдинг компани» никакой крыши не имело. Со всеми криминальными, легальными и прочими проблемами разбирался Паша. Его дядя служил важным чином в ФСБ и запросто отмазывал от любых наездов. В тот день дядя куда-то запропастился. Ни на работе, ни дома его не оказалось. «Полкан свалил на блядки,» – пояснил информированный Юрик. У Паши на этот случай имелись секретные телефоны дядиных сисястых утех, которые хранились в органайзере в конторском сейфе. Пока главный бандит предлагал директору суровую дружбу, Паша пытался проникнуть в контору, чтобы дозвониться до сисек и получить у родственника квалифицированный совет, как отбрыкаться от новоявленных друзей. Как на зло сторож, то есть я, дрых на посту и дверь не открывал. Паша добрался до органайзера с десятиминутным опозданием. За это время ушлый бандюк сумел взять взаймы у директора пять рублей, якобы на телефонный звонок. А по их бандитским понятиям это значило, что Владислав Аркадьевич уже заплатил бандитам и теперь всей своей жизнью обязан делать это впредь по каждому их приказу. О дальнейшем ходе событий история умалчивала. Юрик заключил просто: «Ни копья ты от них не получишь. В лучшем случае – двоечку в корпус и под челюсть от Паши. В худшем – без прелюдий сразу в анус всей конторой...»

Попив чаю с тортиком, я вернулся в комнату и снова повалился на кровать, без мыслей, без чувств. Лежание кончилось тем, что я начал молотить по подушке головой. «Черт! Черт! Черт! – чертыхался я, почти срываясь в истерику. – Как надоело! Как бы оказаться на месте Валерки?! Пожить в свое удовольствие неделю, а потом взорваться к чертям собачьим! Счастливчик!»

В голове хрустнуло.

Я перевернулся на спину... подумал, что можно с ума сойти. Надо выползти на улицу, чтобы проветриться, освежиться.

Как решил, так и сделал.

Выбрался из общаги, остановился. Вдохнул полной грудью воздух.

Вроде, полегчало. Можно идти.

Мимо морга и психушки я двинул к станции метро «Каширская».

Через час гулял бульварами, размышляя над смыслом жизни.

Размышления ни к чему хорошему не приводили. Единственным итогом оказалась мысль, что я самый позорный неудачник и мне никогда не будет везти.

Эта мысль прилетела на Пушкинской площади, где я присел на скамейку у фонтана. Воу, какие там гуляли девочки! Какие там шагали мальчики! Какие там сверкали тачки! Какая там бурлила жизнь! Казалось – протяни руку и вот! – этот лимузин станет твоим! Эта девчонка станет твоею! Этот блистающий мир – только руку протяни – станет твоим без остатка!!!

Аааааууууууууууууууууу!!!!!

Я готов был жилы рвать, свои и чужие, чтоб оказаться в самом центре золотого безумия, рушащегося на редких счастливчиков. Я жаждал стать хозяином жизни. Я зубами скрипел от желания повелевать потоками денег, ураганами страстей, горами тел. Я, я, я... ах, каким позорным и мелким было мое писклявое "я" на фоне весомых, грубых, зримых "ЙААА!", принадлжеащих другим телам. Мимо меня фланировали настоящие баловни судьбы – предприниматели в льняных пиджаках, рэкетиры в спортивных костюмах, золотая молодежь в «Версаче».

Я глядел на экспонаты с выставки «Жизнь удалась» и размышлял о временах, когда займу место рядом с ними. Если получится попасть инженером в солидное СП, то лет через пять куплю машину, еще через десять – квартиру в Ближнем Подмосковье, потом лет пять уйдет на то, чтоб стать начальником. При удачном раскладе через двадцать лет мое место будет здесь, среди интеллигентных интеллигентов и сисястых теток охочих до секса!.

Долго ждать!

Так хочется, чтобы выпал счастливый шанс и оп! однушка, пусть в Бирюлево, но своя, в Москве… оп! новенькая «восьмерка», ладно, на «москвиченок» с пробегом согласен… оп! я в костюме с галстуком… оп! девчонка красивая со мной под ручку идет, хихикает... оп, две девчонки со мной!... оп, три, четыре, десять!... Всего лишь пустые мечты о будущем. В настоящем я был никем и звали меня Никак.

Пора возвращаться в общагу, в реальность.

Я спустился в метро, зашел в пустой вагон, присел на скамейку и погрузился в размышления.

Нет. Размышлений не было. Было непонимание. Что я здесь делаю? Зачем я тут?

Ах, "Новокузнецкая"!

Вздремну.

"Павелецкая"?

Быстро!

очень быстро...



  • Метки: