глава 110

Алина больше не звонила

Алина больше не звонила. Навалились проблемы, сдвинувшие личную жизнь в сторону.

Жорик, потрясая бумажками, вскипятился: «Торговля встала! Полный швах! Ноль на кассу, минус в личное дело!». Такими словами он обрисовал баланс «Промы», когда я приехал в контору после экзамена, последнего в сессии и вообще в студенческой жизни. Вопреки моим ожиданиям, бурлить и негодовать Жорик передумал. Побродил размеренной походкой по кабинету, похлебал чаю, уточнил цифры складских остатков и ожидаемых поставок. Кажется, набрал полной грудью воздух, чтобы завернуть тираду позаковыристей да пообидней, но ограничился тяжким вздохом и флегматичным киданием на стол папки с отчетами. Покинул деревянной походкой кабинет.

Я разложил бумаги на столе, вооружился калькулятором и подолбил по клавишам. Полученным результатам не поверил. Включил компьютер и, умело действуя клавиатурой и мышкой, прошелся по данным продаж за январь. Результат идентичен – оборот упал до смешных пяти тысяч в неделю. Расходы на содержание офиса и зарплату превышали доходы раза в три. Впервые в своей недолгой истории «Прома Импэкс» несла убытки. Я сильно расстроился, не представляя, каким образом реагировать на печальный факт. Может, дать зубодробительную рекламу, как в прошлый раз? Может, цены снизить на пять процентов? Нет, не то, не поможет! Что делать? Рука сама потянулась к телефону:

– Алло, Жорка, привет. Когда приедешь? Дело есть.

– Проняло? Я тоже в шоке. Обсудим позже. Я сейчас костюмчик в ателье примерю, потом заскочу в ЦУМ за штиблетами и вернусь.

Я похватал воздух ртом. Тут контора валится в минус, а он с портняжками разбирается! Как так можно?! Слов не было. Мыслей не было вообще никаких!

В течение трех часов я всеми способами гонял по монитору цифры продаж. Шок не проходил. Настроение металось от состояния «все пропало! шеф! все пропало!!!» до «надо что–то делать! Глеб Егорыч! надо что–то делать!!!» и обратно.

Ровно в восемь вечера в кабинет ввалился Жорка, имевший странный вид. Я похлопал глазами и сообразил, что в первый раз наблюдаю его в деловом костюме. Вылитый Георгий Альбертович, преуспевающий коммерсант средней руки! По какой причине? Успехами на этаже не пахло. Может, он решил поднять настроение красивым галстуком, чистой рубашкой и лаковыми туфлями? Вряд ли. Отодвинув калькулятор в сторону, я взял авторучку и чистый лист бумаги. Приготовился записывать. Не мог Жора просто так заниматься шопингом, не имел права. Наверняка, примеривая наряды, разрабатывал комплекс мероприятий по борьбе с кризисом. Вопреки ожиданиям, Жорк беззаботно насвистел мотивчик про Стамбул–Константинополь, потом спросил:

– А твой костюмчик моль посекла?

– Нет. В шкафу висит.

– Хорошо. Я тут задумал реорганизацию устроить, помнишь обсуждали в «Тереме»?

– Какую?

– Переодевание сотрудников в деловую одежду.

– Зачем?

– Надо для бизнеса. Потом объясню. Пошли.

Мы вышли в коридор и проследовали к холлу, где кучковались сотрудники. Жорик прокашлялся и командным голосом поприветствовал собравшихся:

– Здорово, орлы, орлицы, а также птенцы–стажеры.

Выслушав нестройный гул в ответ, продолжил:

– Дела в конторе печальные. Это не работа, а суходрочка. Пришло время наводить порядок. С понедельника работаем по–новому. За опоздания, перекуры и бестолковый треп по телефону вводятся штрафы, какие, еще не придумал. Полный список караемых прегрешений составлю на неделе. А теперь главное! Все мужчины с завтрашнего дня на работу приходят в костюмах и галстуках. Дамы – в деловых нарядах. Никаких мохеровых кофточек, полушалочков и свитерков с пуловерами. Ясно? Работник, чей внешний вид порочит нашу славную компанию, будет наказываться нещадно. Всем все ясно?

Сотрудники кивнули головами и, получив разрешение разойтись, исчезли с глаз долой. Заняли рабочие места. Жорик отозвал меня в сторону:

– Ты тоже не отставай. Завтра в костюме приходи.

– Зачем?

– Будешь воодушевлять примером.

– Зачем?

– Вот заладил, как попугай.

Мы дошли до моего кабинета. Там Жорик скинул пиджак, присел на краешек стола:

– Пора кончать демократию. Будем подводить торгашей к общему знаменателю. Выглядят как сборище бирюлевских гопников. Продаж никаких, дисциплина падает. Все играются в компьютерные игры и зарплатами меряются. В общем, надо наводить порядок.

– А зачем сотрудникам надевать костюмы с галстуками? На продажи это не влияет.

– Еще как влияет. Знаешь, хотелось бы одеть их в одинаковоe, в униформу какую–нибудь с погонами и званиями, но это попозже. Пока пусть так привыкают ходить. А нужны костюмчики, чтобы было меньше шатаний, больше порядка. Когда работника лишают индивидуальности, из головы исчезают вольнодумства. Он становится частью машины и начинает думать так, как предписано уставом. Вместе они не сброд, а мобильное подразделение, которому нужен кто? Правильно, командир. Ты им и станешь. И еще. Перестань миндальничать с персоналом. Твои подчиненные – это твои собственные вещи, с помощью которых делаются деньги. Вспомни закон. Кто с оружием, то есть с деньгами, тот хозяин. Кто без оружия – тот раб. Ты ж там был. Вспомнил?

Жорик соскочил со стола, переместился на кресло, положил перед собой мой отчет. Пробежался взглядом по листу, потарабанил пальцами по столешнице, пробурчал: «Интересно, после восьмого марта такая же хрень будет или хуже?»

Я присел на стульчик, не понимая Жорины мысли. Так далеко на моей памяти он не заглядывал. Жорик продолжал:

– За январь продадим бухла тыщ на двадцать. На февраль надежд мало. Потом всплеск перед восьмым марта и ку–ку. Следующий пик продаж не раньше осени. Что будем делать десять месяцев?

– Не знаю. А что?

– Насыщение рынка, вот что. Я конкурентов обзвонил. Дешевого бухла у всех хоть залейся. А московские алкаши поумнели. Пару раз траванулись польским пойлом и дешевку пить отказываются, яркая этикетка не действует. Печально, но на качественную выпивку денег у них нет. Такой замкнутый круг, из которого надо выбираться.

– Как?

– Хрен знает. Собирайся, поедем думку думать.

Я обрадовался. Вспомнил, как осенью устраивали в «Тереме» мозговые штурмы, щелкали на раз любые вопросы. Впрочем, щелкал Жорик, но повторить не мешало бы.

Через час мы заседали в «Тереме». Под коньяк с закусками придумывали, как жить и работать дальше. Ничего дельного не придумывалось.

В итоге постановили, что раз дела не делаются и никаких подвижек не предвидится, будем отправлять меня в краткосрочный отпуск. Целый год не был на родине, пришло время смотаться домой, навестить родителей, повидаться с друзьями, отдохнуть душой и телом, а потом – назад, в бой! Авось что–то прояснится…


назад
Январь оказался пустым
вперед
Три дня пролетели как один