глава 109

Январь оказался пустым

Январь оказался пустым, как пивная банка под диваном после пьянки. До середины месяца покупатели в офисе не показывались. Сотрудники, обучавшиеся в МИФИ, со спокойной душой предались учебе. Я тоже не утруждал себя заботами.

Поехал с ревизией в Хрякино и три дня дискутировал с Генкой о том, что есть наличие, что есть отсутствие, и может ли считаться пренебрежительной недостача двухсот сорока бутылок на фоне отгруженных трехсот пятидесяти тысяч. Удовлетворившись ссылкой на математику бесконечно малых величин, я вернулся в офис и погрузился в текучку. Сидел безвылазно в кабинете, скучал, листал отчеты по продажам вперемежку с конспектами. Раз в четыре дня ездил в институт на экзамен, чтобы получить очередную твердую тройку за нетвердые знания. В целом был доволен жизнью.

Впервые с лета у меня образовалось немного свободного времени. Куда бы с пользой его употребить? На какую приятность потратить? Как только в голове засвербела мысль о досуге, позвонила Алина. Без всяких прелюдий поинтересовалась как дела, как настроение и пожалела, что я пропал, не звоню. Я удивился звонку безмерно, чрезвычайно. Оправдался, невнятно бормоча, что раз десять собирался созвониться с Вадимом и выведать ее координаты. Точно, в самом деле собирался так сделать, но не мог сосредоточиться, дела, то, сё, а тут… Так классно, сама объявилась. Я предложил немедленно встретиться. Алина, сославшись на занятость по работе, отказала, вздохнула, намекнула, что возможно каким–нибудь вечером на неделе будет свободна. Минуты две потрепались ни о чем. Потом я записал номер ее рабочего телефона и выклянчил обещание сопроводить меня как–нибудь куда–нибудь когда–нибудь. Алина помялась и согласилась испить со мною кофию сегодня вечером, сразу, как управится с делами. Я развил успех, предложив поужинать в одном замечательном местечке.

В романтическом настроении я повесил трубку и предался мечтаниям, как поедем сначала в «Шер Ами», культурно там посидим, насладимся вкусняшками напополам с приятной атмосферой, а потом переместимся ко мне и повторим события предновогодней ночи до мельчайших подробностей, но на трезвую голову.

Не тут–то было.

Забронировать столик в «Шер Ами» не удалось. Отказали на основании того, что бронь оформляется при внесении в кассу депозита. Пришлось звонить Насте в «Терем» и напоминать, что я – Рома Песков, хозяин фирмы, которая торговала водкой на втором этаже, человек приличный, деньги есть. Получив заверения в нескончаемом радушии и решении всех возможных кулинарных, алкогольных и прочих проблем, я облегченно выдохнул, заказал столик, забросил дела и начал ждать.

Время тянулось утомительно, бессмысленно, безрезультатно. Пятнадцать тысяч секунд простукали мимо. Я изнемог в борьбе с желанием набрать Вадимовский номер и потребовать срочно гражданку… то есть сотрудницу… в общем, Алину с вещами на выход. Больше четырех часов сидел в кресле и формулировал текст требования. Ничего не получалось. Все сотрудники «Промы» давно разбежались по злачным местам и местам жительства, кто куда горазд. Я ждал Алинкиного звонка, не представляя, какие иезуитские порядки налажены Вадиком в «ватрушке». Наверное, пучеглазый уподобился Карабасу–Барабасу и заточил артистов драмтеатра, тьфу ты… работников банка в подземелье. Щелкал кнутом и гнусавил песенки про «йо–хо–хо и бутылку рома». Или это из другой оперы? Чего же там пел товарищ Саахов с приклеенной бородой в кино про Буратину? Кроме «трех магнитофонов импортных и серебряных портсигаров, тоже трёх» ничего в голову не лезло.

Алина отзвонилась в девятом часу и предупредила, что близка к завершению работы, освободится через десять минут. Я выскочил на стоянку, завел «Торус», прогрел салон и вырулил к «ватрушке». В половине девятого усадил Алину в автомобиль и повез в «Терем». Там почувствовал себя персонажем из другой оперетты: не знал, что говорить, как себя вести, куда руки девать. Казался пресловутым Сенькой, напялившим чужую шапку и взгромоздившимся в чужие санки. После произведенного в «Тереме» ремонта интерьер, персонал, меню и все–все–все остальное переменилось радикально. Если полгода назад «Терем» был шалманчиком для окрестных кооператоров, то сейчас пыжился явить миру гламурное веню для хозяев финансово–промышленных групп и лидеров организованных преступных группировок. Я и Алина заняли место в уголочке, как два воробушка на сельском дворике посреди индюков и уток. Выпили по коктейльчику, расковыряли по салатику, обсудили пустяшные подробности личной и общественной жизни.

Убив час времени на ничего, решили закончить ужин и отправляться по домам. В общении чувствовалось напряжение. Кажется, Алину стесняло чересчур внезапное и безгранично близкое знакомство случившееся под Новый год. Мне события двухнедельной давности казались не стоящими выеденного яйца. Вел себя деловито и даже нахраписто. Раз пять предложил Алине заскочить ко мне в гостечки. Она категорически отказывалась. Повторяла как заклинание, что неудобно, нет-нет, ни в коем случае, может быть, потом заскочит, но не сегодня. Лепетала разную ерунду. Напоследок, стесняясь и заикаясь, попросила взаймы сто долларов. Извинялась и оправдывалась, что не хватает на сапоги, очень надо, холодно, а зарплату выдадут не скоро. Я подивился безалаберности Вадика. В «Проме» сотрудники зарплату получали вовремя. Никто не мерз. Свидание кончилось на жалестной ноте. Деньги я выдал в машине, получив самое честное слово на свете, что на неделе позвонят обязательно. Потом мы поехали куда–то в Марьино. Там, высаживая возле дома, истребовал дополнительную клятву, что Алина про долг забудет и в гостечки всенепременно заскочит, как обещала. За сим расстались.


назад
Чувствовал себя замечательно
вперед
Алина больше не звонила