глава 105

Реорганизация пошла на пользу

Реорганизация пошла на пользу. Недельный оборот дорос до цифры, обозначенной летом в качестве фантастики – сто тысяч долларов. Я был уверен, что в последние дни декабря перекроем ее.

Рассмотрели с Жориком и Юрой графики поставок, пришли к выводу, что на складе запасов вагон. Хватит до восьмого марта. Особенно много было водки «Попофф». Я только–только собрался поехать в институт на семинар по микропроцессорам, как Жорик остановил меня, уже в дверях, гневным возгласом: «Стоять! Куда?!!! Тут кошмар творится, водки двадцать тысяч бутылок на складе застряло! Надо срочно решать вопрос, потом поздно будет!»

Резонное замечание, что с водкой обделался не кто иной, как Жорик, закупивший в августе целую фуру адского пойла, не прошло. Последовал совет стрелки не переводить, а решать проблему позитивно. Не ошибается тот, кто ничего не делает. А тот, кто ошибается и потом исправляет ошибки, – тот молодец. И только молодцы имеют возможность заработать кучу денег.

Возражать - глупо.

Я вернулся на рабочее место, глянул в прайс–лист и предложил старинный проверенный способ – скинуть цену в три раза, с полутора долларов до пятидесяти центов. Авось, кто поведется. Жорик заявил, как в лоб ударил, что главное правило бизнеса заключается в следующем: неполученная прибыль – это понесенные убытки. Если не можем продать водку по правильной цене, значит торговлей нам, как лохам беспомощным, заниматься противопоказано.

Мой ответ был кратким и ясным – за полтора бакса не продать «Попофф» даже в розницу, тем более оптом. Ни один клиент, покупавший водку, не вернулся. Дешевле вылить польский денатурат в канализацию. Жорик хмыкнул, вызвал Машу, озадачил:

– Душа моя, очнись! Есть работа срочная и креативная. Сегодня же надо разместить вот такую рекламу с вот такими огромными буквами – «Водка Попофф» со склада в Москве!». Сбоку присобачь этикетку. Эх–же вот–же… Вспомнил, в чем дело! Когда заказывал это пойло, на этикетку повелся. Цветастая, зараза! Так вот, Манечка. Денег на рекламу не жалеть. Давай везде, где можно, при условии, что выйдет до двадцать пятого декабря.

– Вряд ли получится, – засомневался я. – Реклама водке не поможет.

– А ты не каркай, – ухмыльнулся Жорка. – Можем на твой «Торус» замазать, что все получится. Только надо продажную цену поднять. Пусть теперь «Попофф» два доллара стоит. Скидка в двадцать пять процентов при покупке от двадцати ящиков. Нет, лучше от тридцати. Вопросы есть?

– Да, есть, – вдруг опомнился я. – «Торус», кстати, кому принадлежит? Ты вроде говорил, что дали покататься. Когда отдавать?

– Лет через пять, не раньше.

– Как это? А хозяин?

– А чего хозяин? Хозяин лес валит, прошения о помиловании пишет. Посадили его. Помнишь риелтора, который квартиру на Тургеневской впаривал?

– Помню.

– Допрыгался, болезный. Упаковали на пятерик.

– С твоей подачи?

– А то, – Жорик ухмыльнулся. – Наглый и беспринципный оказался. Так нельзя. Либо ты наглый, но имеешь принципы, либо беспринципный, но ведешь себя сдержанно. Должны же быть какие–то тормоза! А этот совсем отмороженный. Сначала десятку взял с Верочкиной квартиры. Потом еще десятку начал требовать, пацанами какими–то угрожать. Таких надо учить. Пришлось с Толиком договариваться, проблему решать. Да ладно, не парься. На риелторе пять левых квартир висело, таких же, как Верочкина. Две хозяева смогли вернуть, а у трех других не получилось. Серьезные люди въехали. Четыре трупа и бомжей не считано. Темная история и нам в ней копаться резона нет. А риелтору повезло. Мог в деревянный костюм нарядиться.

– А с нашей квартирой что? Мы за нее давно не платили.

– С какой квартирой? В которой живешь? Там все нормально. Робик уже тридцатку должен, если умеешь считать. Мамашка его ничего не выслала, хоть и обещала. Сидит теперь Роберт на жопе ровно, без денег, без машины и без паспорта. На его джипе Чича рассекает, а паспорт Вадимом в дело пущен.

– Какой паспорт?

– Забыл что ли? Карабас отнял у Робика паспорт и мне за наводку передал. Путчист оформил на него пару контор, через которые обналичивает деньги. Так что по поводу квартиры не парься. Она уже не его.

– Наша что ли?

– И не наша. Наглеть не надо. Я же говорил тебе, если нет принципов – веди себя культурно, не высовывайся, занимайся потихоньку делами. Надо будет, выковыряют из толпы и спросят по всей строгости. А ты честно скажешь, что квартира ничья. Возникла неопределенность, которой мы со всем уважением к закону пользуемся.

– А Роберт может что–нибудь сделать, чтоб квартиру вернуть?

– Ничего не может. Квартира оформлена на папу, который в розыске. Робик там даже не прописан. За все приходится платить, как это ни банально. Досталась Робику от рождения халява, пожил с кайфом двадцать лет, ничего не понял. Пришло время платить по счетам. Дачу кстати, у него тоже отобрали. Живет Робка с бабкой в двушке где–то в Зюзино.

– Как отобрали?

– Так. Теперь там Чича поживает и баб к сожительству склоняет. Робику стрелку забили, счетчик включили, все дела. Зря он мусорских подключал. Теперь дача Чичина по всем понятиям. Никто же за Робика не вписался. Я рассказывал, ты должен помнить. Отец – дипломат, кинул службу и сослуживцев. А таких не любят и бесплатно за ренегатов никтовписываться не будет, ни милиция, ни бандиты. В общем, сынок расплатился за папика. Теперь в пыли зюзинских кварталов обдумывает, что значит по латыни «сик транзит глория мунди». Латынь ведь не отменяли, да?

Во дела! Я кинулся делать выводы про езду на отобранном «Торусе» и житие в отобранной квартире.

Придумал, что я тут ни при чем. Хозяин «Торуса» сидит. Хозяин квартиры претензий не имеет. Хм… Додумать не дали. В кабинет зашла Маша, показала модуль в четверть газетного листа, доложила, что все рекламные места под Новый год распроданы, но есть знакомый рекламщик Вова Коршунов, который может разместить что угодно и где угодно, вот список и цены.

Жорик утвердил макет и распорядился размещать в «Известиях» и в «МК» по любой предложенной цене. В остальных изданиях размещать рекламу при условии, что цена модуля будет меньше пятидесяти баксов, а срок выхода – за неделю до Нового года.

Маша составила смету. Бюджет рекламной кампании чуть вылез за две тысячи долларов, которые я сразу вписал в графу «убытки».


назад
В начале декабря
вперед
Новый год грянул неожиданно