глава 102

За две недели руководства

За две недели руководства Жорик ловко разрешил вопросы, стоявшие неодолимой стеной. Новый офис заработал как положено – в коридорах толпились клиенты, в ангаре выгружали–загружали, деньги текли в кассу и в сопровождении милиционера переносились в «Точмех».

Вадимовский банк тоже заработал на полную катушку, незаметно превратившись из «Ватробанка» в «Ватрушку». Прозвище Вадима тоже поменялось с пучеглазого на путчиста.

Вкладчики, отчаянно митинговавшие на протяжении двух недель, разбрелись искать правду в других местах. Точнее, разбрелись не все.

Жорик провел элегантную комбинацию по нейтрализации особо рьяных искателей справедливости. Дней пять он наблюдал в окно за вкладчиками, выявил дюжину гиперактивных и пригласил для беседы в «Терем». Рассчитывал на заступничество Чичи в случае мордобоя.

На встрече с активистами Жорик повторил старую песню об американцах, забоявшихся поднимать российскую экономику из руин. Про Льва Моисеевича не обмолвился ни словом. Напирал на то, что все имевшиеся на счетах деньги честно вернул акционерам. В том, что за десятидолларовую акцию выплачивали сто рублей, то есть девять центов по курсу ЦБ, Жорик считал виноватым правительство РФ. Напирал на то, что cредства, сданные вкладчиками, зависли мертвым грузом, ибо вложены в приобретение завода, который придется продавать. Покупатель якобы найден, до конца года все оформят и с вкладчиками рассчитаются. Однако, на дивиденды рассчитывать не приходится. Точнее, их совсем не будет. Жорик посоветовал ознакомиться с договорами, которые активисты держали в руках. Там ясно написано, что дивиденды выплачиваются по итогам работы. Если бы Руцкой с Хасбулатовым не затеяли бучу, итоги были бы замечательными. А так все оказалось очень печально… В лучшем случае выкупим акции по номиналу.

Активисты пошебуршались и заявили, что согласны вернуть свое, потому что появилась куча честных контор, принимающих вклады трудящихся, не смотря на путчи и прочие пакости со стороны политических деятелей. Хотя бы тот же МММ, который располагается неподалеку, дорогу перейти. Жорик выдержал паузу и предложил следующий вариант разрешения конфликта. Так как американцы зарплату сотрудникам фонда не платят, работать некому. Сотрудники разбрелись. После того, как завод будет продан, ориентировочно в декабре, придется возобновлять деятельность фонда для выплаты дивидендов. То есть, арендовать помещение, поднимать бумаги, рассаживать работников. На все понадобятся деньги. Поэтому предлагается следующее – Жорик под свой страх и риск кредитуется в «Ватробанке» и передает деньги благородным людям, пекущимся о благе вкладчиков. Вот они, сидят напротив. Сумма небольшая, но на возобновление работы офиса хватит. Если сейчас не снять, потом возникнут проблемы.

Активисты единогласно поддержали Жорика. Кредитуйся, передавай! Мы проследим, чтобы все по чесноку возобновилось. И это, что за завод? Где документы? Какая балансовая стоимость? Жорик поток вопросов остановил сообщением, что информация по заводу – коммерческая тайна. Если не хотим проблем, надо держать язык за зубами, иначе завод не продастся. Поэтому пусть активисты изберут комиссию из трех уважаемых граждан, которых допустят к секретным переговорам. Активисты согласились выбрать таковых и крепко задумались. Жорик их крепко озадачил.

Предупредил, что кредитоваться будет в понедельник, но придется совершить должностное преступление – оформить кредитование задним числом. То есть сделать вид, будто некоторое количество граждан вернуло акции тридцатого сентября, до прекращения деятельности фонда, и под эти акции был взят кредит. Резюмировал:

– Для этого мне нужны ваши акции. Я не могу просто так оформить кредит. Это нарушение отчетности, подсудное дело. Предлагаю следующий выход. Вы передаете мне акции, и я кредитуюсь под них. Дружественный банк не против. Решайте, господа!

Господа решили, что риск – благородное дело, и поинтересовались размерами дивидендов за сентябрь. Жорик покачал головой:

– Невозможно. По всем документам, если акции сдаются обратно, то дивиденды за текущий месяц не выплачиваются. Текущим месяцем может быть только сентябрь, потому что фонд закрылся первого октября. Так что без всяких дивидендов платим по двести долларов за золотую акцию, по сто – за серебрянную, и пятьдесят – за бронзовую. Решайте. Есть возможность хоть что–то получить. Свое бы вернуть.

Вкладчики согласились с Жоркиными доводами и договорились встретиться в строжайшем секрете через два дня. Двадцать пятого октября Жорик выдал инициативной группе из двенадцати золотых акционеров две тысячи четыреста долларов под роспись. Потом взял с них честное слово, что деньги не будут растрачены и в конце декабря пойдут на оплату офиса, в котором «Русский горизонт» будет рассчитываться с остальными вкладчиками. Также дал им месячный срок на избрание комиссии из трех человек, которые будут надзирать за процессом восстановления справедливости среди прочих акционеров. Напоследок предупредил, что улетает на переговоры с американцами. Процесс муторный, затянется на три–четыре недели, так что в начале декабря, а если конкретно, третьего числа, можно встретиться.

В ходе переговоров Жорик делал вид несчастного клерка, безмерно утомленного, глубоко индифферентного, идущего навстречу чаяниям вкладчиков исключительно по призыву совести. Мобильный телефон и «шестисотый» мерседес не афишировал. На встречи с вкладчиками приходил в куцем пальтишке, появлялся со стороны станции метро. Обо всем этом Жорик доложил мне на следующий день перед утренним совещанием, потом скомандовал:

– Теперь рули смело. Демонстрантов больше не будет. Движение обезглавлено. Чую, активисты сдадут полученные тыщи под проценты куда–нибудь еще. Об остальных не вспомнят. Им главное – чего бы еще урвать на халяву. Никого из них больше не увидим. Вот так.

До совещания оставалось пять минут. Я поинтересовался у Жорика, что он думает по поводу старушек, доверивших нам накопления. Собственными глазами видел полтора десятка пенсионерок, мерзших среди демонстрантов. Кутаясь в зябкие кацавейки и полушалки, старушки требовали вернуть награбленное, иначе...

Жорик рассмеялся:

– Студент, ты чего? Летом, когда мы ваучеры лупили с народа, все порядочные бабульки на дачах грядки ковыряли. Да и откуда у них деньги? Митингующих старушек внуки подослали. Внукам не досуг бузить, а бабки рады потусоваться. Делать зимой нечего. Все пучком, не бери в голову. Оп, уже одиннадцать пробило. Так! Начинайте без меня. Я поехал. Кстати, Василича забираю. Нас здесь месяц не будет. Поэтому не забудь об инкассации со старого офиса. Может, имеет смысл посадить кого–нибудь на «Торус». Сам решай.

Жорик исчез, как и обещал, на месяц.


назад
Четверг расстроил планы
вперед
Вернувшись в контору, я погрузился в решение вопросов