глава 15

По возвращении из Лос–Анджелеса Жорик сообщил

По возвращении из Лос–Анджелеса Жорик сообщил, что с Калкиным покончено железобетонно, но вот незадача – Олег Викторович вышел из доверия провинциальных директоров. Какая–то компания перехватила направление. Сейчас Сева выясняет в чем дело, а нам пора переключаться на что–то похожее – производство химикатов на экспорт... или не химикатов. Главное, чтобы можно было торговать за валюту... хорошо бы на Лондонской бирже...

– В общем, надо ввязываться в бой, отжимать прибыльные заводы… то есть становиться там акционерами. Но сначала, – скомандовал Жорик, – кончаем попугайничать. Яркие пиджаки отправляем на помойку. Взамен надеваем темные костюмы с однотонными галстуками. Также неплохо бы подобрать очки для солидности. Тебе скоро двадцать пять, а выглядишь как пионер. Как собираешься беседовать с директорами предприятий?

– Я вообще–то не собирался с ними беседовать.

– Нет, так не выйдет. Ты читал отчет за полгода?

– Да, у «Промы кемикал» были лучшие результаты.

– Нет, Рома. Лучшие результаты – у хрякинского цеха моторного масла.

– Там же немного, полтинник в месяц всего.

– Смотри на соотношение вложенные средства – полученная прибыль. Мы туда вложили чирик, и за год подняли поллимона. Так что переключаемся на производство. Со спекуляцией все, кирдык. Была бы «Ватрушка» покрупней, вписались бы в какой залоговый аукцион. Завязки есть, но нет главного – большого папы за нами. Придется пылить по мелочи.

Я переоделся в скромного производственника и зачастил на Маяковку. Там в неприметном министерстве напротив театра Сатиры заседал давний Жоркин подопечный Геннадий Иванович, который за небольшую мзду в конверте докладывал, где какой завод плохо лежит, криво акционирован и как следует его отжать. Информацию я передавал Жорику, тот начинал бурную деятельность. Через ребят, что скупали у нас ваучеры тремя годами ранее, приобретались акции. Пяти процентов было достаточно для захвата предприятия, указанного Геннадием Иванычем. Захват происходил как по писаному, каждый раз одно и то же.

Жоркин кабинет располагался напротив моего. Я видел, как к нему приезжали директора предприятий, обнаружившие миноритария из Москвы. Более того, Жорик сам предлагал им прокатиться в Белокаменную за счет принимающей стороны. Приезду каждого из них Жорик радовался безмерно, восклицал, заключая в объятия: «Рад видеть, старина! Где пропадал? Как дела?». Водил гостей в рестораны, дарил безделушки вроде чернильной ручки «Монблан» или наручных часов «Тиссо».

Через неделю я выезжал к директору с тысячами долларов в запечатанном конверте. После обязательной сауны с обслугой в виде ядреных девок на все согласных, мы перемещались в местный гранд–ресторан и там в отдельном зале вели разговор. Я информировал директора, что правительство взяло курс на полную приватизацию российской промышленности, теперь у частного капитала развязаны руки. Мы создаем серьезный холдинг и заинтересованы в сотрудничестве с его предприятием. Чисто технически мы можем потратить деньги на приватизацию по закону, но мы же умные люди и понимаем, что в этом случае деньги уйдут непонятно куда. Имеет смысл воспользоваться схемой, нами отработанной, а имеющиеся у холдинга деньги потратить на развитие. Поэтому давайте поступим так: зарегистрируем на нас троих – меня, Георгия и директора – ООО с равными долями. Задача нашей стороны – обеспечить сто тысяч долларов в уставной капитал ООО и двухкомнатную квартиру для директора в Москве. Его задача – передать новому ООО все активы предприятия по балансовой стоимости. Последующую прибыль с завода будем делить поровну, никого чужих к корытцу не подпустим.

Таким разумным речам научил меня Жорик. Он же научил и разумным ответам, что бояться ничего не надо. Зарегистрируем ООО с таким же названием, как и данное предприятие. Есть ОАО «Красноземскхим», зарегистрированное в Красноземске? Нарисуем ООО «Красноземскхим», зарегистрированное в Элисте. Разница в месте регистрации и одной букве названия, а результат налицо – предприятию на развитие сто тыщ, директору – московскую квартиру плюс треть будущих прибылей напрямую в карман. На прочие вопросы я не отвечал, улыбался сдержанно и по Жориной указке отнекивался, мол деталями не занимаюсь, мое дело – стратегическое развитие бизнеса, а для всего остального существуют директора и другие крепкие хозяйственники, которым делегирую полномочия, таким как мой сегодняшний визави.

Директор оставался наедине с думками. Кажется, на первых порах думы были оптимистические. Что он знал про нас? Какие–то дурачки нарисовались, хапнули немного акций, позвали в Москву, напоили, накормили, теперь денег дали. Подвох точно есть, но в чем?

Директор тужился понять ход нашей мысли, но не представлял, как могли напакостить свой в доску Георгий Альбертович и молокосос Роман Викторович.

«Хе–хе, – посмеивался директор, думая обо мне. – Молодой и глупый щенок, а уже президент холдинга. Такой салага меня не проведет. Потребую–ка для начала трехкомнатную квартиру в центре и долю в пятдесят один процент. А там видно будет».

Это было начало конца. Отнятые Чичей квартиры на балансе «Ватрушки» не переводились. Ушлый Жорик прописывал там каких–то бомжей, потом выписывал, потом мутил фокусы с БТИ и переписывал одну из квартир на очередного директора. Я развозил конверты с тысячами по регионам, оформлял документы на вновь создаваемые ООО и наблюдал, как переводится туда заводское имущество. Цены смешные, советских времен, когда «Жигули» стоили пять тысяч рублей, сейчас один доллар столько стоил.

Проходил месяц, второй, третий… завод переходил в собственность ООО. Директорское счастье кончалось. Он превращался в жалкого просителя, снующего по лобби «Промы Холдинга» на первом этаже в ожидании, когда его примет Георгий Альбертович.

На завод выезжала бригада, которая состояла из Чичиных бойцов и дядек из финансового депаратмента. Жорик называл их «тонтон–макутами».


назад
Жил размеренно и болезненно
вперед
Тонтон–макуты