глава 14

Жил размеренно и болезненно

Жил размеренно и болезненно до того дня, когда Жорик сунул мне зеркало. Я глянул и остолбенел. Вау, какой красавец! В бунгало не было зеркал, и нужды в них не испытывал. Рассматривал синяки в госпитале, не питая иллюзий относительно своей внешности. То, что отражалась в окнах дома тоже оптимизма не прибавляло.

Действительность, показанная зеркалом, превзошла ожидания! Впрочем. Хм... Лицо осталось таким же, как раньше; особых изменений не произошло, однако выглядеть стало приятней. Появилось более мужественное и солидное выражение, будто прибавил десяток лет. Строг, красив. Да, определенно красив. Ага, подбородок вроде как выдвинулся вперед, стал побольше и пошире. Прикус определенно изменился, челюстями неудобно двигать. Когда мне вставили верхний и нижний мосты, стоматолог предупредил: сначала будет больно и неудобно. Я не ожидал, что настолько! Я два дня волком выл, пока зубы вставали на свои места. Кажется, невидимые дворники стальными ломами расширяли пространство для зубов. Боль сошла, а подбородок, визуально потяжелевший на добрых полцентнера, остался. Так же, как и ослепительная улыбка. Ах, как замечательно стал я скалиться. Глазам больно. Кстати, а что с ушами? Уф, прижались к черепу, как ушки испуганного котика, ровно так, как мечтал в детстве, разглядывая свое лопоухое отражение.

Крррасавчик!

Жорик подтвердил ненароком вырвавшееся и позвал в последний раз прохватить по городу! Влил в меня сто грамм виски вместо анестезии, и мы покатили. За день проехали по всем местам, которые грезились во снах – пляж Санта Моники, ЛАПД, надпись Голливуд, Беверли–Хиллз, Сансет бульвар, Родео драйв. Жорик даже предлагал сгонять в Санта–Барбару, но я отказался. Сериал не смотрел, никого там не знал. Жорик улыбнулся и сказал, что знает одно местечко из фильма, который я точно смотрел.

«Палп фикшн».

Можно заскочить в ресторан и отметить третью годовщину совместной деятельности.

Я воодушевился, вспомнив «Джек Рэббит Слим» и зажигательный рокенролльчик в исполнении Траволты и Турман. Увы, Жора привез в забегаловку, в которой Тим Рот грабил Сэмюэля Л.Джексона. Расстраиваться сил не было. Я скушал жесткий стейк и мысленно поставил два плюсика в карту пожеланий. Внешность улучшилась, в Голливуде отметился! Вместе с тощими плюсиками отметил жирный минус. Лос–Анджелес безмерно разочаровал. Разочаровал так, как в юности разочаровала Москва. Фильмы, просмотренные в школьные годы, создавали убеждение, что я знаю о Москве всё и моя жизнь – среди звезд советского экрана, катающихся на шестых "Жигулях", живущих в трехкомнатных квартирах на Новом Арбате, щеголяющих импортным шмотом. Реальная жизнь оказалась обыденной. Метро, комната в общаге, индийские джинсы, китайские кроссовки. Виденные в кино Кремль, Арбат, Тверская и прочие достопримечательности оказались туристическими аттракционами, к московской реальности отношения не имеющими.

Такие же чувства испытал в Лос–Анджелесе. Серый одноэтажный город с неуютными пыльными улицами и нефтяными вышками, ни разу не похожий на сказку. Тьфу.

Вернувшись в бунгало, я приложился к бутылке и в полуха выслушал сообщение Жорика, что улетаем послезавтра. Сквозь сон доносились мутные речи о том, что неплохо бы тут домик прикупить, но с мортгейджем не лучшие времена, завтра скинем «Порш» риелтору в полцены, в Рашке развернемся по–крупному, пацаны обещали помочь с приватизацией пары индустриальных гигантов за долю малую…

Много чего говорил Жорик. Я не вникал. Тупо вспоминал напутствие доктора – под солнечные лучи не попадать, будут видны шрамы. Может, через пару годиков поправлюсь окончательно и все будет хорошо.


назад
Монументальная Адель Ивановна
вперед
По возвращении из Лос–Анджелеса