глава 20

Житие в самолетах и пансионатах

Житие в самолетах и пансионатах обрыдло до чертиков. Я взбрыкнул и выцепил Жорика, вернувшегося, как и я, из очередной поездки. Тот повторял мои маршруты с недельным лагом, чтобы руководители на местах после встречи со мной имели возможность более внятно сформулировать свои пожелания и свои возможности, предоставляемые взамен. Только так, баш на баш. К пустым посулам и страшным угрозам "Прома холдинг" не восприимчив. Такими словами Жорик с ходу обозначал цель своего визита к местному главе, уже познакомившемуся со мной и ожидавшему продолжения знакомства.

Мне то зачем таскаться по муниципальным образованиям вдали от столиц?

Да, именно так я и выступил:

– Я так не могу! 

– Чего не можешь? – Жорик изобразил искреннее непонимание.

– Ездить столько.

– А я думал, тебе нравится с селянками барахтаться, – пожал он плечами. – Ты ж мечтал об этом? Сотни сисястых баб и ты в "Мерседесе" весь в белом!

Я пожал плечами, вспоминая несуразные мечтания давних пор, а Жорик задумчиво произнес:

– М–да. А всего–то четыре года прошло.

– Чего?

– Юбилей сегодня! Четыре года! Поехали отметим. Будут все свои.

Мы отправились на Рублевку, на дачу, которая раньше принадлежала Роберту, но отошла к Чиче. По дороге я крутил головой по сторонам и отмечал, что за четыре года многое изменилось. Вдоль узкого шоссе высились замки из красного кирпича о четырех–пяти этажах. Н–да. Чичино жилище могло показаться халупой на фоне окрестных строений.

По приезду на место меня озадачил кирпичный забор в три метра высотой, приехали на дачный участок, необъятный, как песня о Родине. «Почти гектар,» – бросил Жорик. Перехватив мой удивленный взгляд, пояснил, что Чича с Карабасом в позапрошлом году зашли в соседний колхоз, поговорили с тамошними, кого надо коррумпировали. остальных припугнули, и, негласно, на основании внезапно возникшей взаимной симпатии, получили в аренду часть крестьянских наделов.

– А ты жаловался, что далеко от Москвы. Возле МКАДа такой фокус не проходит. Тут пожалуйста. В общем так, Ромыч. Тусовка будет своеобразная – злые бандосы и их подруги, студентки гуманитарных вузов. Легенда простая: ты начинающий продюсер. Хе–хех. Гарантирую: от телок отбоя не будет.

– Какой продюсер?

- Эм-м. М-да. Кино продюсера не потянешь. Говори, что музыкальный продлюсер, ищешь певицу с данными.

- Они что, совсем дуры? Не понимают, что надо голос иметь?

– Нормально все. Они понимают другое. Путь к славе лежит через диван продюсера. А голос… Кому он нужен? Давай, не сцы!

Мы оставили машину сразу за воротами, на единственном свободном пятачке и пошли к дому мимо «джипов», «мерседесов» и «бмв». В холле, меблированном парой диванов и десятком кресел, было относительно тихо. Музыка грохотала этажом выше. Холл, надо думать, предназначался для задушевных разговоров и завязывания знакомств. У входа стояли две девчонки с подносами: высокие бокалы с вином и шотики с водкой. На диванах ворковали парочки; вдоль стены перемещались одинокие парни и девушки, пытались затеять разговор. Жорик взял меня под локоть и прошептал на ухо: «Значит так. Как бухнешь, дуй на второй этаж. Потанцуй, расслабься. Девчонки сами набросятся. Их тут десятки. А я пойду по своим делам. Увидимся завтра. Пока.»

Он подтолкнул меня к девчонке с подносом, а сам отправился в следующее за холлом помещение. В руке держал пухлую зеленую тетрадь.

Я махнул водки, закусил предложенным огурчиком, поднялся наверх, в темный зал и застыл, оглушенный грохотом музыки и полусотни голосов. Народ роился как в пчелином улье. Половина роившихся танцевала, другая – сидела, лежала, валялась, обнималась, целовалась на всех подходящих и не подходящих плоскостях, даже на полу. На двух девушек приходился один мужчина.

«Оптимистический расклад,» – воодушевился я и сделал три шага в сторону, чтобы не привлекать внимания. Сначала хотел осмотреться.

Я переместился к раскрытому окну, присел на подоконник и начал разглядывать присутствующих. Одеты были стильно. Вели себя странно. Похоже, пребывали в состоянии некоего кайфа. Музыка, нанизанная на пулеметный электрический ритм, явно способствовала потере рассудка. Краткие, в пять–десять секунд, музыкальные темы повторялись сотни раз, как в бреду, и размягчали сознание. Утаскивали разум веселившихся в тот же самый бред. Скользнув взглядом по отрешенным лицам, убедился, что все отправились на поиски кайфа. Исключение составляли два паренька в кожаных джинсах, оживленно разговаривавшие напротив меня. К паренькам время от времени подходили лунатической походкой сумрачные личности, совали долларовые купюры и получали взамен какие–то микроскопические свертки. Я всмотрелся в их лица ипэтэушников, которых видел два раза в жизни – в вагоне и в клубе. Рассмотрев ребят внимательно, поразился. По части внешнего вида они давали мне сто очков вперед. Как и два года назад в клубе, каждый из них был наряжен Аленом Делоном. Туфли сверкали лаком. На поясных ремнях болтались мобильные телефоны. В довершение всего, на обоих было навешано по килограмму золота. Толстые цепи на худых шеях, браслеты на запястьях, перстни на пальцах. Для полноты счастья не хватало фиксы в рот. Во, дела! В клубе, кажется, на них столько золота не было.

Хм. Я тоже одет неплохо, но без шика. И «Сименс» смотрелся бледно на фоне щегольских «Моторолл Стартак». В довершение прочих несправедливостей вокруг ребят увивались две роскошные девицы. Может быть, лет на пять–десять постарше, но с великолепными фигурами, в обтягивающих шортиках и маечках. Сисяндры выпирали как арбузы и, казалось, переломят осиные талии.

Меня пробила волна душной зависти к пэтэушникам, заимевшим таких подруг. Я чуть передвинул стул в сторону, чтобы рассмотреть девиц получше. К сожалению, полюбоваться роскошными телками не удалось. Меня тронули за плечо.


назад
Меня отправили в регионы
вперед
Мы с тобой трахались?