Непонятно

22 июня 1993г.
вторник
10-15

Непонятно. Первые двадцать минут я ничего не понимал в своем поведении и терзался тремя вопросами: «Первый: почему продолжаю ехать с Жориком по его делам? Второй: почему не выскакиваю из бандитской машины при первой же возможности? Почему не пользуюсь моментом, предоставляющимся на каждом втором светофоре? Третий: как дальше жить?»

Удрать было легче легкого, но я не решался на поступок, возможно, самый важный в теперешней жизни. Почему? Что держало меня в машине? В крайней степени непонятно.

Мы попадали в пахнущие бензиновым выхлопом, тоской и нетерпением пробки. Мы тащились со скоростью пешехода по Садовому кольцу. Мы то и дело ждали смены красного света на зеленый и, чтобы навсегда расстаться с Жориком, достаточно было открыть дверцу и пуститься наутек. Почему не удирал? Чего боялся? Ответ, похоже, нашелся. Меня держал возле Жорика бурый отпечаток ладони на чистом листе бумаги, неизвестно как оказавшемся в его ловких руках, вернее, во внутреннем кармане его задрипанного пиджака. В целлюлозном клочке, в испачканной моей кровью макулатуре, кажется, заключалась необъяснимая сила. Она скрепляла меня и Жорика. Или не скрепляла?

Я опять начал сомневаться, и опять десятки противных вопросов закружили вокруг. Что случится, если я незаметно стяну бумажку из Жориного кармана? Потом собственными руками уничтожу? Я умру и опять окажусь там? Было сказано, что в случае потери бумаги вернусь туда, где был. Или не был? Может, я дрых всю ночь в кровати? Да, именно так. Надо думать, приключилась стандартная в период сессии ситуация – кошмар спятившего студента.

А кто же тогда Жорик? Откуда он взялся? И что будет делать со мной?

Я терзался вопросами и не находил ответов. Мучился и страдал от безвестности, неопределенности своего положения. Тоской исходил при одной только мысли о неминуемом возвращении туда. Напряженно пытался представить дальнейшую жизнь и меня брала оторопь. Я наяву видел страшную – с боем, скрежетом и звоном – аварию и себя, расплющенного в мятом салоне авто. Смерть была очень близко. Она дышала в затылок. Она тянула холодные пальцы. Она смеялась в лицо… Определенно бред сивой кобылы дышал мне в затылок и смеялся в лицо...

Я улыбнулся и прогнал прочь несуразное наваждение. Вполне разумно решил не поддаваться панике и спокойно, рассудительно дожидаться прояснения всех предыдущих и последующих обстоятельств. Поэтому выбросил из головы мысли о побеге и продолжил движение по неизвестному маршруту.

Теперь подмывало узнать, куда едем и зачем. Захотелось расспросить Жорика о конечной точке следования и совместных планах на сегодня. Но чуток поразмыслив, передумал это делать. Решил с самого начала расставить все точки над «i» в отношениях с Жориком. Следовало показать, что к незаконным деяниям отношусь отрицательно и впредь надо соображать, что можно делать, а что нельзя. Не откладывая воспитание Жоры в долгий ящик, я объявил ему бойкот за недавнее мародерство и вдобавок обдал презрением, чтобы знал, с кем дело имеет. Объявил бойкот молча, про себя, поэтому оставшуюся часть дороги играл желваками и угрюмо хмурился. Показывал, что происходящее меня не касается.

Со стороны, полагаю, это выглядело смешно. Я восседал мрачнее тучи и глядел немигающим взглядом прямо перед собой. Неунывающий Жорик, как заправский летчик–истребитель, крутил головой по сторонам и пялился на симпатичных пешеходок. Ни одну не пропускал без детального осмотра. При этом бодренько насвистывал то «Шизгару», то «Пэйнт ит блэк», иногда икал, почесывал брюхо и в целом являл образ невоспитанной, но целомудренной провинциальной добродетели. На меня не обратил внимания ни разу. Когда мы дотащились до магазина «Людмила» возле Курского вокзала, Жорик сплюнул за окно и сообщил: – «Это где–то здесь. Чиксы пока не видать. Придется посидеть малеха. Подождем». Потом заехал передними колесами на тротуар и отключил двигатель.

Его лишенное следов мысли, окаменевшее лицо ничего не выражало.

Что это? Что здесь? Какой чиксы? Зачем ждать?

– А вот, кажется, и она. Посиди пока, – скомандовал Жорик, поплевал на ладони и пригладил всклокоченные волосы. Потом выскочил из машины и устремился к тощей очкастой девчонке в желтом брючном костюмчике. Она только–только появилась со стороны Курского вокзала и теперь стояла напротив огромной витрины. Зыркала очками по сторонам, выискивая кого–то в толпе пешеходов. Жорик на цыпочках подкрался со стороны спины и, слегка хлопнув пятерней по сухой мелкой заднице, заржал жеребцом–трехлетком. Монолог, последовавший за Жоркиным ржанием и девчонкиным мычанием, я не слышал. Наверное, Жорка рассыпался в любезностях, пока девушка приходила в себя, и закончил приглашением дамы в авто.

Точно. Они направились к машине.

Жорик галантно распахнул левую заднюю дверь. Девушка пискнула в мою сторону «Здрасьте» и, чуть повозившись с сумкой, расположилась на сиденье. Жорик трусцой пробежался к водительскому месту, уселся за руль, вопросительно глянул в зеркало заднего вида. Оттуда пропищало:

– Меня зовут Ира.

– Очень приятно, Роман, – буркнул я.

Жорик хмыкнул, завел машину и спросил:

– А ехать куда, Ириша?

Девушка назвала какой–то верхненижний переулок, а я недовольно подумал: «Ну вот, сейчас все бросим и начнем Жориных подружек катать по окрестностям». Проявлять неудовольствие вслух почел преждевременным.

Жорик ловко и споро вырулил на середину Земляного Вала и устремился вперед, в сторону трех вокзалов. При этом ежесекундно крыл аллегориями неповоротливых чайников, бомбил–тротуарщиков и паразитов–гаишников, нарушал все возможные правила дорожного движения, то и дело подрезал зазевавшихся автолюбителей и всякий раз норовил проскочить на красный свет. Меня от такой бесшабашной езды напоказ тут же пробил озноб, но, к счастью, ехать пришлось недолго. Мы домчались до Садово–Черногрязской, свернули наперекор всем разрешающим и запрещающим знакам в сторону центра, прокатились какими–то задворками и в итоге остановились возле шестиэтажного дома серого цвета.

– Вот тут вот,– зашуршала сумкой Ира. – Подождите меня, я мигом.

Оставив приторный аромат парфюма, попутчица покинула салон и скрылась за дверьми, обклеенными объявлениями «Куплю квартиру. Срочно». Я покосился на Жорика:

– Подруга?

– Отнюдь, – широко улыбнулся Жорик и взъерошил мои волосы: – В первый раз вижу. Хотя вдуть ей не мешало бы. Мелкие бабы ебкие. Эта бикса – квартирный маклер. Сегодня утром по телефону с ней базарил. Договорился в сталинском доме арендовать трехкомнатный апартамент. Вот только прибарахлиться не успели. Выглядим как чмошники. Ну ладно, прорвемся. Представимся бизнесменами из Усть–Пердищевска.

Я согласно кивнул головой. Пердищевск так Пердищевск. По поводу своей одежды комплексов не испытывал – стильная, молодежная. А вот Жорик в застиранной футболке цвета хаки и светло–коричневых штанах, не ведавших о существовании утюга и стиральной машины, выглядел как чмо. Хорошо, что додумался пиджачишко в багажник кинуть. Такие вот понаехавшие в первопрестольную бизнесмены. Я, вздохнув, продолжил размышления: «Квартиросъемщик – это хорошо. Это звучит гордо. Но причем тут я? Сидел бы в читалке, конспект зубрил… Стоп! Самое главное забыл! Какое сегодня число? В том месте я оказался за два дня до экзамена, то есть двадцатого июня. Пару дней в песках потусовался, потом в шарике кантовался месяца полтора. Значит, сейчас начало августа? А как же сессия?!»

Из подъездной темени, с грохотом распахнув металлическую дверь и с двойным грохотом ее же захлопнув, выскочила Ира. С шорканьем–ерзаньем опять расположилась на заднем сиденье, сообщила: «Хозяев нет еще. Подождем немножко».

Жорик глянул на снятые с хозяина тачки часы и пробурчал: «Подождем».

Я же, пронзенный мыслью о пропущенном экзамене, минуты две приходил в себя, потом повернулся к Ире и спросил ее: – Сегодня какое число?

– Двадцать второе.

– Августа?!

– Июня, – глаза Иры стали больше очков. Она перевела изумленный взгляд на Жорика. Тот зевнул и хмыкнул:

– Это шутки у нас в поселке такие. Очень смешно, да?

Я, чуть успокоенный – примерещилось, не иначе – закрыл глаза.

Когда мы все трое начали то и дело вздыхать, поглядывать на часы и, может быть, сожалеть каждый о чем–то своем – я–то точно сожалел – во дворик неуклюже вполз и тут же остановился вишневый «Гранд–Чероки–Лимитед», четырехколесная визитка плотного и всестороннего благополучия. Из джипа выпрыгнул парнишка лет двадцати, с надменным лицом как у артиста Костолевского в молодости, с головы до пят упакованный в заграншмотье. Вслед за ним выгрузилась бабуся неопределенного пенсионного возраста, тоже одетая на загляденье.

«Кажется, хозяева,» – Ира мгновенно выскочила из машины и устремилась к вновь подъехавшим. Изобразив любезный заискивающий вид, она обменялась с парочкой приветственными фразами, потом махнула нам рукой. Мол, вылезайте, бурундуки, солидные люди ждут. Жорик бросил мне: «Сиди и не дергайся. Я сам улажу». После чего, кряхтя, вывалился из машины. Разгибая на ходу онемевшую поясницу, он доковылял до джипа. Там придал корпусу строго вертикальное положение, обменялся рукопожатиями с парнишкой, постоял, поулыбался, слово вставил, пару фраз выслушал, головой покивал. Видимо, принимал участие в обсуждении чудных погод, стоявших на дворе. Потом вся четверка исчезла за изученными вдоль и поперек дверьми. Я снова начал напряженно прикидывать: что будет, если вот так, прямо сейчас, попробую потихонечку отсюда свинтить?

Происходившие со мной вещи не были последствиями сновидения, какими бы фантастическими они не казались. Я имел дело с продолжением натурального полуторамесячного путешествия в неведаные края, которое странным образом уместилось в одну ночь. Неопровержимым доказательством того, что все случилось наяву, был шрам на животе. Шрам реальный, до сих пор побаливавший, полученный не во сне, не в пьяном кошмаре, а в самом настоящем бою. Значит, слова, что я умру, если оставлю бумажку в чужих руках, тоже были реальностью. Или не были? В любом случае, имело смысл дождаться Жорика и расспросить его.

«Буду ждать. Буду ждать. Обязательно дождусь. Я дождусь Жорика и спрошу. Дождаться и спросить, дождаться и спросить…” – повторял я на все лады, почесывая живот, разглядывая дворик, джип и мусорные баки.


назад
Жорик отошел от остановки
вперед
Когда я потерпел поражение

  • Метки: