Конечно, я не выспался

24 июня 1993г.
четверг

Конечно, я не выспался. Жорик растолкал меня в несусветную рань, аж в половину девятого утра:

– Давай, вставай, студент. Хорош дрыхнуть. У тебя консультация в девять тридцать пять. Зажуй на кухне булку с колбасой и дуй в институт. Без тебя управлюсь. Тихо плещется вода, голубая лента...

Насвистывая олдскульный мотивчик Жорик исчез. Я же, мрачный от недосыпа и зло недоумевающий: «Как он пронюхал о консультации?», поехал в институт, хотя с таким же успехом мог этого не делать. Совершенно незнакомый преподаватель сыпал мудреными терминами, терзал мелом доску, пытался что–то объяснить, а я ничего не понимал. Тосковал, сопел и хмурился. Из–за умопомрачительных схем и ядреных формул, громоздящихся на доске, вставал проклятьем заклейменный завтрашний «неуд».

Чтобы не терзаться переживаниями понапрасну, я перевел взгляд на окно. Увидел свежее трепетанье листвы за пределами душной аудитории и печально подумал: «Так как же, как сдавать завтра экзамен?» Ответа не было. Ничего по этому предмету я не знал. Никаких знаний, которые можно оценить на жалкий трояк с минусом, не накопил. За весь семестр у меня всего два раза получилось попасть на лекции. Уж больно неудобно они начинались – в субботу в восемь сорок пять утра. Только круглый идиот или безнадежный ботаник могли на четвертом курсе просыпаться в такой день в такую рань. Я перевел взгляд с листвы на доску, проследил за быстрыми движениями мелка в преподавательской руке и почувствовал тупую боль в затылке.

Ах, черт!

Я выгнул шею, и по всему телу промчалось пламя, обжегшее нервные окончания и парализовавшее конечности. «Опять,» – выдохнул я. Мне опять было очень больно и мерзко. Противное до потери сознания состояние болезненности навалилось, скрутило и выжало, как тряпку. Бороться с ним было невозможно. Я осторожно, выверяя каждый миллиметр движений, положил голову на парту, закрыл глаза, и ярко–белая вспышка света вырвала меня из круга боли. Она покрутила мое тело в лишенном цвета и запаха, вроде бы знакомом пространстве, после чего опустила в аудиторию, не в ту, в которой пребывал, а в другую – большую, гулкую, прохладную, и усадила за парту. Рядом оказался преподаватель, тот самый, только что зудевший у доски. Он глянул на лежавшие на парте листочки, исчерканные мелким почерком, и спросил:

– Так, какой у вас первый вопрос?

– Организация ПДП и памяти в МП системах. Принцип прямого доступа к памяти.

– Рассказывайте.

Я начал воспроизводить туманные термины и выражения, роившиеся в голове. Преподаватель кивал головой, поглядывая в листки, и через минуту прервал ответ:

– Хватит. Второй вопрос.

– Структура и функционирование типовой МПС на базе К1821 ВМ85. МП К1821 ВМ85 является улучшенным вариантом 580ИК80, то есть в одном кристалле объединены... – начал тарабанить я.

– Хорошо. – Он подвинул чистый лист бумаги и попросил нарисовать временные диаграммы рабочего цикла МП К1821 ВМ85. Я уверенной рукой вывел какие–то линеечки и квадратики.

– Пять баллов. Вашу зачетку.

Я очнулся. Боли не было. Меня тряс за плечо сосед по парте Дима, забубенный любитель пьянок, халявы и преферанса:

– Рома, подъем. Пиво будешь?

– Нет, Димон, – отказался я. – Дела есть.

Меня осенила догадка. Я направился в библиотеку, обложился справочниками по микропроцессорам и, десяток раз перелистав их взад–вперед, нашел ответы на оба вопроса, только что привидевшихся. Возбужденный, подталкиваемый изнутри толчками: «не зря, все не зря, не зря», я старательно переписал мудреные слова в тетрадку и напоследок, готовый сорваться в радостный пляс, изучил временные диаграммы. Во мне клокотала, бурлила уверенность, что все привиделось неспроста, что кто–то заботился обо мне завтрашнем и нужно обязательно проверить догадку. Я был уверен, что завтра все должно случиться так, как привиделось.

Воодушевленный и ликующий, я поехал на квартиру. Жора закончил расставлять посуду в кухонном шкафу и с радостной вестью «Теперь можно жить!» встретил меня у дверей. Я же кисло поморщился, вспомнив о том, что предстояло завтра. Возбуждение пропало, оставив трезвую мысль: «А если попадется другой билет, что тогда?»

– Когда экзамен? – поинтересовался Жорик.

– Завтра в десять.

– Времени вагон. Успеешь подготовиться на пять баллов. Последний?

– Да, потом каникулы.

– Это хорошо, очень–очень хорошо. Поехали обедать.

После обеда мы заехали на улицу Александра Невского и – такого чуда я даже представить не мог! – в магазине, расположенном на первом этаже номенклатурного кирпичного дома, походя купили телевизор, видак и холодильник. Вот это да! Я не стал ломать голову над вопросом «откуда у Жоры деньги и за что мне такая благодать?». Я не стал размышлять, прикидывать, соображать и прочее. Я просто обалдел. Я тихо млел и растекался счастием. Всю сознательную жизнь я трепетно мечтал приобрести, хоть какой–нибудь завалящий видеомагнитофон, пусть плюгавенький «Электроника ВМ–12», а тут настоящий четырехголовый видачина и «Сони Тринитрон» с диагональю двадцать девять дюймов.

Точно в сказке, мы небрежно подрулили к магазину, зашли в торговый зал, скользнули взглядами по прилавкам, и Жора, ткнув пальцем в сторону самого большого телевизора, скомандовал: «Заверните–ка вот этот ящик. Ага! И видак к нему подберите, чтоб двойка была». Шустрые продавцы так и сделали, а мы – солидные покупатели! – побродили по торговому залу, Жорик поприценивался к каким–то безделушкам, а потом взял и оплатил до кучи самый большой холодильник. У меня в груди екнуло. Что будет следующим? Увы, на этом шоппинг закончился. Жорик пересчитал имевшуюся наличность и грустно пообещал: «Остальная техника позже». Я пожал плечами.

Мы кое–как разместили свежекупленную аппаратуру в «жигуленке», расставшись при этом с коробкой из–под телевизора. Пообещав заехать за холодильником через полчаса на грузовике, мы поехали домой. Выгрузив покупки, Жорик скомандовал: «Подключай и проверяй. Я за холодильником!» и хлопнул дверью.

Я быстро распаковал видеомагнитофон, установил на тумбу, подсоединил к телевизору и воткнул видеокассету с музыкалкой, купленную предусмотрительным Жориком по дороге.

Ах! Не могло такого быть, но случилось. Я скакал ретивым козленком и не верил в счастье. Не могло такого случиться со мной, не могло, но случилось! Сколько раз, отдавши рублик владельцу общажного видеосалона, я смотрел на моргавший экран «Горизонта» и грезил о дне, когда приведу домой понравившуюся девчонку, небрежно задвину кассету с «Эммануэлью» в видак и, развалившись на диване, подмигну: «А ну, киса, давай позырим, че там кажут».

Эта мечта, одна из самых сладких, носилась в голове сотни тысяч раз и теперь была близка к воплощению. Все необходимые атрибуты будущего счастья – телевизор, видак и широкий диван – куплены, установлены на место и ждут начала эксплуатации. Дело за девчонками!

Я подпрыгнул до потолка, а потом, хохоча, рухнул в кресло. Взял в руки пульт и начал гонять взад–вперед кассету с видеоклипами зарубежных музыкальных коллективов. «Иниксэс», «Элис ин Чейнс», «Хаус оф Пэйн», «Сью энд зе Баншиз» и «Томпсон Твинз» мелькали один за одним.

Надо же!

Час назад я имел смутное представление, кто это такие, а теперь, нате! завидуйте! живут красавчики в моем телевизоре! Хорошо! Все просто распрекрасно!

Вскоре подъехал славный Жора с холодильником, трехкамерным «Стинолом», и силами двух грузчиков установил его на кухне. Грузчики быстро удалились с бутылкой водки в кармане. Жорка постоял в задумчивости на кухне и констатировал печальный факт: «Во, дурак! А про кухонный стол совсем забыли».

Я махнул рукой: «Ерунда, пойдем видак смотреть!»

Жорик согласно кивнул головой: «Ерунда» и вынул из шкапчика бутылку шампанского «Барбера Асти».

Потом сходил в свою комнату и вернулся с двумя хрустальными фужерами и коробкой конфет. Мы встали у окна. Я распечатал коробку и выковырял пару конфеток. Жора, пукнув пробкой, откупорил бутылку шампанского и разлил пузырящийся напиток по фужерам.

– Один мой знакомый, между прочим, владелец банка, говаривал: «Никогда не бухай на пустой желудок и на пустой бумажник.» Поэтому, предлагаю выпить за то, чтоб с нами никогда не случалось ни того, ни другого! – выдал глубокоумный тост Жорка.

Я в знак полного согласия чокнулся с ним и сделал глоток. Мы перебрались в комнату с телевизором и под просмотр достижений западного шоу–бизнеса, закусывая шампанское конфетками, усугубили бутылку, потом еще одну. Минут через двадцать как–то незаметно окосев – с чего? с плодово–ягодной газировки? – приняли совместное решение, что утро вечера мудренее.

Жорик выдал комплект постельного белья, подушку с одеялом – все новенькое, с бирками – и был таков, скрылся в своей комнатушке. Полминутки спустя оттуда донесся громкий храп.

Я тоже не мешкал. Быстро разобрался с постельными принадлежностями, нырнул под одеяло и моментально уснул. Впрочем, спал неровно и недолго. Меня кололо в мозжечок неясное предчувствие беды. Когда я, в сотый раз перевернутый им, разлепил глаза и глянул на часы – «половина первого, какая беда? все спят…» – непонятная злая сила сдавила виски и окончательно разбудила. Я, вспотевший как мышь, потряс головой, сгоняя зыбкие остатки легкого похмелья. Что? Что такое? Я увидел поток света, посылаемый уличным фонарем в окно… отражаемый с потолка на пол, на котором лежал...... на котором валялся конспект, написанный сегодня в библиотеке. Я поднял тетрадку, добрался до туалета, расположился на унитазе и, потряхивая гудевшей головой, приступил к изучению...


назад
На следующий день
вперед
Такого быть не могло

  • Метки: