Такого быть не могло

25 июня 1993г.
пятница
10-00

Такого быть не могло!

Невероятно, немыслимо, непредставимо, но экзамен я сдал так, как привиделось накануне.

Со спокойным сердцем вытянул билет, нахально уселся перед преподавателем за первую парту и, не ерзая, не суетясь, с олимпийским спокойствием перекатал на бумагу все, что хранилось в памяти после ночного бдения. Вопросы экзаменационного билета вызубрил от сих до сих. Как только я прекратил терзать бумагу терминами и схемами, экзаменатор подошел к столу, глянул на исчерканные листочки и спросил:

– Так, какой у вас первый вопрос?

– Организация ПДП и памяти в МП системах. Принцип прямого доступа к памяти.

– Рассказывайте.

Я начал воспроизводить мудреные термины и выражения, теснившиеся в голове. Экзаменатор кивал головой, поглядывая в листки, и через минуту прервал ответ:

– Хватит. Второй вопрос.

– Структура и функционирование типовой МПС на базе К1821 ВМ85. МП К1821 ВМ85 является улучшенным вариантом 580ИК80, то есть в одном кристалле объединены... – начал тарабанить я.

– Хорошо, – он подвинул мне чистый лист бумаги и попросил нарисовать временные диаграммы рабочего цикла МП К1821 ВМ85. Я уверенной рукой нарисовал хитромудрые линии и квадратики, вызубренные накануне.

– Пять баллов. Вашу зачетку.

Я, не радуясь полученной отметке, покинул аудиторию. Постоял в пустом коридоре, вздохнул, спустился вниз и вышел на улицу. Там сел на скамейку под елями у главного корпуса.

Погода стояла прекрасная. Мягкий летний день расцветал во всей красе – зелено, свежо, легко. Бодрый ветерок шевелил еловые лапы над головой. В зачетке сияла запись «Отлично». Все предпосылки для безмятежного студенческого счастья наличествовали, но я не радовался. Сидел и натужно размышлял.

«Что это было? Как такое могло случиться?» – пытался сообразить, но тщетно. Вчерашние радость и возбуждение сошли на нет, оставив трезвый взгляд на вещи: «Однозначно, это связано с Жориком, со шрамом на животе, с листком бумаги, на котором когда–то, в каком–то сумасшедшем бреду отпечаталась моя ладонь. Но что из всего этого следует? Что еще случится? И кончится ли эта чертовщина хорошо? Может, все будет скверно и ужасно?»

Я ничего не мог понять. Единственное решение, к которому я пришел, было следующим: если еще раз случится подобное видение, надо будет поступить наперекор и посмотреть, что выйдет. Точно. Наперекор.

Пожалев об отсутствии под рукой бутылочки пива, я встал и вышел за институтскую проходную. Ха! Кто бы сомневался! Меня встретил развеселый Жорик, крутившийся возле черной «Ауди–100». Наверное, опять угнал. Я похвастался «пятаком». Он похвастался тачилой – купил только что, точно не угнал, зуб даю! всего за полтораху зелени, дешево, потому что без документов, зато потом скинем за трешку минимум, уже договорился, бабосов срубим в легкую… – и повез меня в далекие замоскворецкие нежилые дебри, туда, где я никогда ранее не бывал.

Поколесив по пыльной промышленной зоне за Москвой–рекой и пару раз заблудившись, мы все–таки доехали до четырехэтажного длинного строения без вывесок и опознавательных знаков. Только адресный указатель «Научный проезд, дом 6» висел, пылясь, на серой выщербленной стене.

– Бывший секретный институт. НИИточмех назывался. Месяц назад вольную дали, разрешили половину площадей в аренду сдать – пояснил Жора. – В общем, я – гражданин США Джордж Джей. Коффин, вице–президент компании «Сайентифик Симметри», хочу сотрудничать с русскими учеными. Ты – мой ассистент, а вот, кстати, и визитки.

Он протянул пачечку картонок песочного цвета, на которых было напечатано: "Центр физико–химических исследований микробиологических структур. Роман Викторович Песков, кандидат технических наук, помощник руководителя проекта”.

– Это что?

– Бери–бери. Твое дело поддакивать и хмурить брови. Остальное беру на себя.

Мы пару минут потоптались в стеклянном вестибюле, ожидая под пристальным оком вахтера, когда нам вынесут пропуска. Потом сопровождаемые хмурой дамой неопределенного предпенсионного возраста поднялись на второй этаж и пустым гулким коридором добрались до двери с табличкой «Директор НИИ точной механики Гаврилин Юрий Анатольевич, доктор технических наук».

Провожатая открыла дверь и кивком головы молча пригласила вовнутрь. Мы вошли и столкнулись с неожиданной для упадочного царства академической науки очаровательной улыбкой: «Здравствуйте, мистер Коффин».

Улыбка исходила от яркой блондинки, видимо, секретарши директора. Жора с неизвестно откуда взявшимся заокеанским акцентом ответил: «Уау, Любочька, очень рад уидедь уас», послал ответную голливудскую улыбку и продолжил: «Пресдавляйю свой компаньон, мистер Р–рроман Бескоу».

Я кивнул головой, а Жорик вопросительно глянул на обитую дермантином дверь, ведшую непосредственно к директору.

– Да, да, Юрий Анатольевич ждет вас, проходите, – колыхнулась всем телом Любочка.

Кофин и я вошли в огромный кабинет. Навстречу из–за покрытого бумагами стола вышел высокий пожилой мужчина, сухопарый, сверкающий очками научный червь.

– Здравствуйте! Очень рад и заинттригован! Чем обязан? – спросил он, протянув не сгибающуюся в локтевом суставе руку, которую мы по очереди осторожно пожали.

– Имеем интерес к вашему заслуженному учреждению, – неотразимо улыбаясь, отрапортовал Жорик. Акцент его стал менее заметным.

– Очень интересно, – директор указал рукой на два кожаных кресла перед столом: «Присаживайтесь» и вернулся за свой стол. По селектору заказал Любови Александровне три чашечки кофе.

Жора покрутил головой, оглядывая кабинет и словно бы примеривая на себя. Выдержал паузу, очень солидную и весомую. Начал рассказывать сказки про американскую науку, представителем которой является, про нехватку свежих идей на родине и про переизбыток оных в Раше. Потом исполнил арию заморского гостя про совместный бизнес и план приобрести здесь один маленький, но очень–очень профит (как это по–русски, а, да, прибыльный) заводик, производящий нечто, не имеющее аналогов на Западе, нет, конечно, кое–что похожее есть, но вы, русские, сделали такое...

Директор довольный закивал головой. Глаза его приняли лучезарный и в то же время скромный – ну что вы, что вы, вы все преувеличиваете – оттенок, как будто это сам д.т.н. Гаврилин придумал нечто, отсутствующее на Западе и валяющееся в России под ногами. Потом Жора порассуждал с Юрием Анатольевичем о проблемах русской науки и минут через десять его речь плавно прикатилась к тому, что «Сайентифик Симметри» хочет открыть в Москве представительство, директором которого будет «этот молодой, талантливый ученый, поработавший два года в Стэнфорде и имеющий колоссальный научный опыт». При этих словах я скромно потупился, выудил из кармана визитку и передал ее Юрию Анатольевичу.

Жора, закончив петь дифирамбы, резюмировал, что компания «Сайентифик Симметри» будет счастлива открыть оное представительство под сенью учреждения, возглавляемого Юрием Анатольевичем, и внимательно посмотрел на директора. Тот задумался, пожевал губами, отхлебнул кофею и предложил вызвать своего зама по АХЧ Ивана Тимофеевича. Жорка по–простецки улыбнулся и сообщил, что с господином Рудаковым этот вопрос вчерне обсуждался и в принципе никаких проблем возникнуть не должно. Помолчал и добавил: «Мы планируем нанять небольшой, человек восемь, штат сотрудников и платить им в валюте столько, сколько «Сайентифик Симметри» платит своим работникам в Пало–Альто. После вычетов налогов получается тридцать–сорок тысяч долларов нетто в год. Против совместителей мы ничего не имеем, лишь бы они работали”. И еще раз искрометно улыбнулся.

Юрий Анатольевич вторично пожевал губами и заметил, что надо подумать. Жора опять сверкнул жемчужной улыбкой: «Ради бога, мы не спешим. А чтоб было над чем думать, сразу предупредим, что хотели бы получить офис на первом этаже вашего здания с окнами на Научный проезд. Метров триста общей площади. Всего хорошего, до завтра». После чего мы оставили директора наедине с мыслями о путях научных и хозяйственных, а сами отправились домой.


назад
Конечно, я не выспался
вперед
Переступив порог квартиры

  • Метки: