Парабеллум – это пистолет

26 июня 1993г.
суббота
14–00

Парабеллум – это пистолет времен Отечественной войны, выкопанный в брянских лесах, перевезенный в Москву, восстановленный до рабочего состояния и теперь хранящийся в гараже. Так нам сказал интеллигентного вида – очки, бородка, тонкие нервные пальцы – мужчина в потертом джинсовом костюме, представившийся Тимофеем.

– Денег сколько? – сразу приступил к делу Жорик.

– Двести.

– Патроны есть?

– По три доллара.

– Тоже копанные?

– Нет, это фуфло. У меня нормальные, с армейских складов.

– Калибр подходит?

– Обижаешь.

– Ладно, договорились. Мне десятка два надо.

– Будет.

– Когда встречаемся?

– Ну не знаю. Давай через час.

– Давай в полчетвертого на Третьяковке, желтая ветка. Сможешь быть?

– Смогу. А где?

– На выходе из станции. Там выход один, не промахнешься. Только не перепутай с Новокузнецкой, которая по зеленой ветке.

Жорик и Тимофей ударили по рукам. Я же ощутил прилив тяжести в низу живота. Стало страшно и неуютно. Только оружия не хватало для полного комплекта безобразий, учиненных Жориком – это раз. Откуда у нас появятся деньги на покупку пистолета – это два. Каким образом будет использоваться пистолет – это три. Мне подурнело. Я похватал воздух ртом, сглотнул набежавшую слюну, с ноги на ногу переступил. Жорик мои телодвижения понял по–своему. Смачно сплюнул под ноги, растер плевок каблуком и сказал:

– Ну, теперь можно расслабиться. Времени вагон. Пойдем, почавкаем. Тут, кажется, столовка за углом. Заморим червячка.

Денег оставалось в обрез, поэтому морили червячка скромно – тарелкой перловой каши и стаканом компота на каждого. С чувством острой неудовлетворенности мы добрались до Красной площади, обозрели открыточные виды и, обойдя Покровский собор, вышли к мосту, по которому переместились на другой берег Москвы–реки. Там, свернув в переулок и пройдя до конца, обнаружили скамеечку, на которую присели, вздохнули, призадумались.

Впрочем, призадумывался Жорик.

Мне же не терпелось разузнать, как далеко простираются его криминальные намерения. Я принялся пытать Жору на предмет совместимости его гопнических мировоззрений с моими представлениями о сияющем будущем. Жорик нехотя отбрехивался, мол, все страхи – ерунда, труха и пыль. Кодекс он чтит не хуже товарища Бендера, посему пистолет покупать не будет, но одну ситуацию с его помощью разрулить сможет. Как и каким образом, пока непонятно, но лучше бы не мешали сосредоточиться и покумекать.

Я замолчал, не то, чтобы совсем обескураженный, но в непонимании, как можно разруливать ситуацию с помощью пистолета, не вступая в конфликт с Уголовным Кодексом. Жорик тоже умолк, видимо решал ту же дилемму. Сидение на скамейке закончилось быстрым Жоркиным взглядом на часы и командой – «Пора!». Мы встали и пошли прочь от реки. Через десять минут стояли у выхода со станции метро «Третьяковская» и оглядывались по сторонам. Чувствовали себя неловко, потому что мимо прогуливался взад–вперед старшина милиции, обуреваемый, судя всему, претензиями к нашему внешнему виду. Отирая пот со лба, служитель закона скользил по Жорику проницательным взглядом, будто размышляя – сразу приступить к проверке документов у патлатого либо чуток погодить. Потом сканировал мою внешность, прикидывая, что можно поиметь с мелкого. Я, как назло, вырядился в пух и прах – бежевые слаксы, шелковая рубашка и мокасины, все новое, блестящее, шуршащее и скрипящее, купленное позавчера. Милиционер анализировал увиденное и, кажется, размышлял, как бы получше подступиться к проверке документов у приезжих буратин, чтобы потом хорошенечко их потрясти. Похоже, принимал нас, расфранченных–расфуфыренных, за иногородних предпринимателей, спускающих в Москве весь свой провинциальный капитал.

Я загрустил. Никогда раньше не привлекал внимания милиции и по этому поводу не переживал. А теперь смотрите! Приоделся и сразу удостоился внимания правоохранительных органов. Вот они, в лице сурового старшины, глаз с меня не сводят! Доходят до проезжей части, разворачиваются и возвращаются назад. Не выпускают меня с Жориком из поля зрения. Наверное, размышляют и прикидывают каким хитрым штрафом пробивать насквозь нашу платежеспособность. Я сильно пожалел, что науськанный Жориком, выбросил в мусорку старые драные джинсики и футболку с фестиваля «Рок в борьбе за мир». Будь я в прежних одеяниях, старшина бы наверняка сообразил, что с представителя московского студенчества ничего не спросишь, кроме проездного на метро. Взгрустнув, я принялся рассматривать витрины ларьков, окружавших площадь. Подивился дороговизне цен для обитателей центральных районов, на Каширке раза в два дешевле сникерсы с пивом, и вдруг… чуть в стороне от ларьков приметил Тимофея с черным полиэтиленовым пакетом в руках. Тот подавал какие–то знаки – кивал головой и делал страшные глаза. Я потянул Жорика за рукав: «Смотри. Стоит, вон там”.

Жорик глянул в сторону Тимофея, что–то пробубнил под нос, мол, не прошло и полгода, явился – не запылился, здрасьти–пожалуйста, где его носило... Потом сунул руки в карманы и независимой походкой направился в сторону Пятницкой улицы. Я поспешил за ним, отметив боковым зрением, что Тимофей выдвинулся из укрытия и рысью последовал нашим курсом. Милиционер остался там, где ему положено стоять – у входа на станцию метро.

Уф. Пронесло.

Как только мы добрались до оживленного перекрестка, Жорик остановился и быстро скомандовал мне в ухо:

– Так. Идем к покупателям.

Я согласно кивнул головой и только потом заметил, что команда была обращена не ко мне, а к кому–то позади моей спины. Я обернулся, не успев испугаться, озаботиться, озадачиться… Нет. Все нормально. За мной стоял Тимофей, видимо, догнавший нас и теперь следовавший по пятам. Деловитый, сосредоточенный Жорик продолжил транзитом мимо меня общение с поисковиком:

– Ментяра не тебя пас?

Тимофей отрицательно качнул головой и поделился пережитым:

– Сам чуть не уделался. Думал все, аллес ферботтен. Делаю ноги.

– Бывает, – успокоил поисковика Жорик. – Значит так. Сейчас сгоняем в один шалманчик. Пацаны туда подскочат за волыной. Они же на месте рассчитаются. Нормальные ребята, отвечаю. Но пока товар пусть будет у тебя. Мало ли.

Тимофей с некоторой задержкой кивнул головой. Жорик тоже махнул гривой и споро зашагал к Калязинскому переулку. Я за ним. Тимофей, надо думать, не стал задерживаться на перекрестке и поспешил за нами. Или не поспешил? Хотелось проверить, но оборачиваться ни сил, ни смелости не находилось. А вдруг по пятам следует милиция? Лучше глядеть вперед, в широкую Жорину спину, и надеяться на лучшее.


назад
Хороший человек Андрей Гусаров
вперед
Сидение на скамейке закончилось

  • Метки: